Книга Серое братство, страница 238 – Валерий Гуминский

— Ну и тип, — снова фыркнула девушка, поправляя сползающий с плеч лук. — Того гляди и прирежет.

— Не прирежет. У него на роже написано дрожать и подхалимничать. Не тот человек. Однако наш вид не ввел его в заблуждение. А его поганую руку, если она нырнет в мой карман, я отрублю с превеликим удовольствием.

Егерь не злился, а просто знал, что говорил. С такой публикой нужно держаться соответствующим образом, а то оставят в дураках, да еще и в спину смеяться будут. Он оглядел просыпающиеся улицы, и чтобы не выглядеть более чем странно в этот утренний час, не спеша спустился с крыльца и пошел по утоптанной тысячью ног дороге в самое сердце Лебена — на базарную площадь. В этом отношении провинциальный городишко ничем не отличался от других своих собратьев, будь они или в землях Протектората или в земле Оушн. На небольшом пятачке земли скапливалась большая масса народа, старающегося не столько продать товар, а сколько пообщаться, узнать последние новости, обсудить сплетни и домыслы, чтобы потом хорошо выпить или затеять рискованное дело. Именно здесь Егерь надеялся узнать о странных пришельцах, замеченных на побережье. Выпивка и блеск монет развяжет любой язык.

Вытоптанный людьми и скотом участок земли, предоставленный городской управой специально для торгов, представлял собой забавное зрелище. Место, где велась торговля, было огорожено многочисленными повозками, возле которых дымились костры, а из фургонов торчали босые грязные ноги, и доносился храп. Кое-где народ уже проснулся, и кто-то раздувал огонь из тлеющих углей, чтобы прогреть замерзшие за ночь конечности.

На путников глядели искоса, но без какой-нибудь вражды. Мало ли странного народа бродит сейчас по округе. Война сорвала многих с насиженных мест, и теперь не редкость встретить вооруженных до зубов пилигримов.

Егерь подошел к палатке, в которой сидела немолодая женщина, и, нахохлившись от холода и сырости, тянущейся с земли, грела руки над маленьким костерком. На длинном столе стоял бочонок в окружении деревянных кружек.

— Что продаешь, мать? — поинтересовался Егерь, усаживаясь за стол.

Нисла неодобрительно засопела, но присела следом.

— Если хочешь согреть кишки — то мое пойло тебе как раз подойдет, — простуженным голосом ответила женщина. — Рановато для покупателей-то. Да и на купца не похож.

— Не пытайся быть ведуньей, — улыбнулся Егерь, — а налей-ка лучше полную. Я тут посижу, пока туман не рассеется.

Хозяйка палатки плеснула ему в кружку темно-бордовую жидкость, пахнущую, к удивлению фарогара, вовсе недурственно. Смесь вишни и кисло-сладких ягод, растущих на склонах Красных Холмов, — сообразил Егерь, отпив глоток из кружки. Одобрительно кивнул.

— Чего приперся? — неожиданно рявкнула женщина и недобро сверкнула глазами. Егерь поперхнулся, но, проследив за ее взглядом, увидел на пороге палатки карлика в ветхом одеянии. Изо рта посетителя вырывался пар.

— Дай мне, Олия, кружечку твоего волшебного эликсира, — довольно грубым голосом, не уступающим хозяйскому, проговорил карлик и вдруг шмыгнул. — Промерз я до самых косточек, пока шел побережьем.

— Никто тебя не звал сюда, Сухарь! — отрезала женщина. — Проваливай, давай-давай! Знаю, что за твоей душонкой ни гроша!

— Иногда ты становишься очень злой, Олия, — укоризненно покачал головой карлик и протопал на коротких ножках до скамейки, подпрыгнул и сел рядом с Егерем. Нисла настороженно поглаживала лук.