Книга Серое братство, страница 179 – Валерий Гуминский

По короткому кивку головы меня и Мастера подняли с земли и, толкая в спину, отогнали за помост Аршака. Цепи снимать никто не собирался. В сущности, ничего и не изменилось. Мы стали рабами нового хозяина, а он мог сделать с нами все, что придет в голову. Досадуя на незнание чужого языка, я подозревал, что нас будут использовать в каких-то особых целях. Бросив прощальный взгляд на несчастных Баралара и Лешего, я ободряюще кивнул им. Какую судьбу уготовил им пират? Не поторопился ли я, давая слово ученому вырвать его из рабских цепей? За Лешего переживать не стоило. Он — человек бывалый, сумеет сохранить свою жизнь, и быть может, вернется домой еще богаче, чем прежде.

Аршак махнул рукой, и небольшой караван, охраняемый полусотней конных воинов на горячих жеребцах, двинулся в путь. Нас запихали в клетку, сооруженную на старой телеге с большими деревянными колесами, запряженную двумя волами, беспрестанно жующими, и недвусмысленно намекнули, что бежать не стоит. Чтобы в дальней дороге нас не изжарило солнце, на клетку сверху накинули большой холст.

По-ваграмски никто не говорил. Это мы выяснили очень быстро. Всадники постоянно носились из одного конца каравана в другой, и только зло зыркали на нас, когда мы пытались с ними заговорить. Охрана была поставлена правильно. Пять-шесть воинов время от времени отрывались от каравана и исчезали на горизонте. Еще с десяток осматривали местность, чтобы избежать внезапного нападения пустынных жителей, если таковые имелись. Но я подозревал, что путь будет безопасным до самого конца. Да и охранять было некого, кроме двух чужеземцев и пары захудалых рабов.

На кратковременных привалах Аршак подходил к нам, бросал в ноги кожаный бурдюк с водой, с гримасой сомнения осматривал наши руки, плечи, с силой открывал рот и осматривал зубы, словно хотел найти что-то, одному ему известное. После чего качал головой и отходил от телеги.

Весь путь занял три дня. Мы подошли к крепостным стенам большого города, не уступавшего по размерам Одему. Это был конец пути, изнуряющего своей жарой, бескрайним морем желтых песков с редкими вкраплениями одиноких глинобитных домов, тощих баранов и голодных детишек с впалыми животами.

— Каратеп! — махнул плеткой в сторону города Аршак. Он волновался. Как примет караван Схоор? Не отрубит ли голову за расточительную покупку? Оставалось надеяться, что белокожие рабы воистину умельцы в ратном деле, как и говорил Фаль-Адени.

Мы въехали в Каратеп через широко распахнутые ворота, обитые золотыми пластинами. Яркие блики играли на лицах многочисленных зевак и солдат, охранявших ворота. Они громкими выкриками встретили караван, потрясая руками, кривыми саблями и копьями.

Улочки Каратепа оказались уже, чем в Одеме. Волы с трудом протискивались между одноэтажными домиками, и вся пыль, поднятая передними животными, густыми клубами оседала на наших лицах, одежде, волосах. Долгое время мы ничего не видели, кроме однообразной линии глинобитных стен, пока не выехали на площадь, выложенную серым камнем. На другом конце площади вольготно раскинулся дворец, обнесенный стеной из обожженного кирпича толщиной в два локтя взрослого человека. Через каждые сто шагов стена разделялась высокой сторожевой зубчатой башней, где притаились лучники. Благодаря этому все прилегающие к площади улочки оказывались под прицелом. Враг без больших потерь вряд ли сможет проникнуть во дворец. О чем я даже не сомневался. На открытом месте их всех перестреляют. Я мысленно кивнул головой: фортификация продумана до мелочей.