Книга Королевская охота, страница 41 – Валерий Гуминский

— А я? — обидчиво спросил Тюлень, рвавшийся расправиться с низаритами с той поры, как они попытались убить виконта на «Соловье».

— Для тебя другая задача, — хмыкнул я, переглянувшись с Ричем. Тот понятливо улыбнулся, но промолчал. — Бык и Бритый останутся караулить карету и лошадей. Ночью в слободке слишком много любителей присвоить себе чужое добро. Поэтому будете всеми способами вразумлять идиотов.

— До смерти? — Бык осклабился.

— По своему усмотрению, — я отмахнулся. — Хоть головы откручивайте — нормальные люди вам спасибо потом скажут.

— Это дело, — обрадовался Бритый, потирая выскобленный до синевы подбородок. Собственно, поэтому его так и прозвали.

А мне было важно, чтобы парни перестали испытывать дрожь в коленях от одного лишь имени наёмных убийц. Только через серьёзный бой, когда опасный враг готов вскрыть твою глотку или выпустить кишки, приходит уверенность в своих силах. Возможно, кого-то из бойцов я сегодня потеряю, но остальные уже никогда не испугаются халь-фаюмцев. В конце концов, Орден не всемогущ, он тоже теряет своих людей.

— Раз понятно, подходите к столу, будем разрабатывать план, — подозвал я штурмовиков.

Закончили разбирать все нюансы тактической схемы, когда за окном стемнело и пришлось зажечь магический фонарь. Я отправил парней подготовиться к ночному визиту: нужно было проверить оружие, выбрать амулеты, более всего пригодные для намечающейся драки. Обычно в таких делах чаще всего пользовались амулетами, затворяющими кровь, или формирующими защитный магический доспех от смертельного удара. Такие были у всех штурмовиков.

Выехали из гостиницы за полчаса до комендантского часа. Сейчас с этим в Натандеме было очень строго. Любое перемещение по городу запрещалось кроме курьеров и всех остальных, кто имел на руках особое разрешение. Надо понимать, что подобной грамоты у меня не было. Выписывал их военный комендант, где стояла его личная подпись и печать, а также графа Абры.

До того, как одиннадцать раз прозвенел колокол, наш отряд уже находился на окраине города в небольшом подлеске, где мы оставили карету и лошадей под присмотром Быка и Бритого, а сами незримыми тенями через овражки, заваленные гниющими городскими отходами, пробрались к слободке. Рич уверенно вёл нас извилистыми улочками, то и дело ныряя в какие-то сомнительные проулки, где был риск столкнуться с нежелательными личностями. Нам свидетели не нужны, как и лишние жертвы, поэтому мы шли максимально осторожно. Теперь-то уж торопиться не стоило.

Забавно, что на наше движение не реагировали собаки. То ли их всех сожрали, то ли местное население предвзято относилось к чутким охранникам. А вот кошек здесь хватало. За несколько минут, пока мы крались вдоль нахохлившихся в темноте развалюх, под нашими ногами порскнули пять-шесть приземистых теней, злобно шипящих и фыркающих.

Сама слободка представляла из себя скопище невзрачных домишек, притулившихся друг к другу перекошенными пряслами из жердей, словно пытавшихся отвоевать для себя хоть небольшой клочок земли, на котором можно вырастить немного капусты, моркови и прочей зелени. Нам пришлось перебираться через них, цедя сквозь зубы солёные морские словечки в адрес тех, кто вздумал перегораживать улочку забором из гнилых плах или, к примеру, вырыл выгребную яму там, где её нормальный человек и не подумает обустраивать. Муравей едва не улетел в одну из них, смердящую и неглубокую. Его вовремя схватили за крепкий парусиновый воротник куртки.