Книга Время воина, страница 89 – Валерий Гуминский

— Кучеряво у вас тут, — протянул Слон, почесав затылок.

— А то! Знай наших! — рассмеялся Никон и со всего размаху хлопнул по плечу личника.

Слон даже не покачнулся, как-то хитро глянул на младшего Мещерина, и спросил вкрадчиво:

— А у вас есть местечко для тренировок? Или на околице в навозе друг друга валяете?

— Местечко найдется, и даже полигон есть в паре километров отсюда, — Никон оживился. — Стрельбище для орденских. Может, завтра спарринг устроим, пока Князь важными делами будет заниматься?

— Я его личник, мне нельзя отходить от хозяина.

— Поверь, никто не причинит вреда Князю, — убежденно сказал парень. — Ему не до нас будет. С утра уже начнут подъезжать Главы Родов на Собор, мероприятия обсуждать.

— Сходи, покажи себя, — усмехнулся Никита, уловил умоляющий взгляд Слона.

— Ну и я тоже для поддержки, — оживился Полозов.

— Только не разнесите там все, — попросил волхв, на что Никон одобрительно хохотнул, оценив шутку.

Потом они долго и неторопливо парились, словно смывали с себя тяжесть последних дней, отмокая душой и телом. Говорить о проблемах не хотелось. Никита знал, что через несколько дней они навалятся с большей силой, и когда еще придется вот так спокойно отдохнуть. После горячего и сухого пара несколько раз окунались в купель, и взбодренные вышли в предбанник. Закутавшись в простыни, попивали бодрящий квас, пока Олег не нарушил молчание:

— Не очень-то старик хочет показывать Алтарь.

— Он тебя опасается, — предположил Никита. — Заметил я, как он оценивающе смотрит. Неодаренный может войти в храм Перуна, но встать возле Небесного камня не самое лучшее решение. Мезенские Патриархи могут завтра возмутиться.

— Разве прецедента не было?

— Мир слишком стар, чтобы нам удалось открыть что-то новое, — изрек чьи-то слова Никита, отпив из стакана ядреного кваса. — Предполагаю, такие клятвы уже когда-то давались. Но в записях прадеда я не нашел об этом ни слова.

— И что будешь делать, если старики заупрямятся? — Олегу было неприятно, что он подвергнул своего подопечного такому риску — попасть под жесткую обструкцию орденских старейшин. Но Никита был решительно настроен на братание возле Алтаря.

Волхв пожал плечами и спокойно ответил:

— Сами найдем храм. А там пусть Перун решает, достоин ли ты обагрить клятвенной кровью Камень. Если и погибнем — то вместе.

Слон поежился от бесстрастного голоса хозяина. Уж чего-чего, а гибели Никиты он никак не желал. Личник прекрасно осознавал, на ком сейчас держится молодой клан. Пока не подросли дети, пока они не встанут твердо на ноги и не возглавят Семью — будет существовать опасность исчезновения рода Назаровых. С каким бы почтением и уважением Слон не относился к Тамаре Константиновне и Дарье Александровне — женщины не удержат ситуацию, когда столичные кланы навалятся на них всей своей мощью. Именно Никита является стержнем, вокруг которого обрастает плотью и мясом Род и клан.

— Так это что получается, — Слон обвел взглядом Никиту и Олега, — у Всеслава Гордеевича все дети одаренные?

— Не только у Мещериных, — пояснил волхв. — Половина Мезени заселена потомками новгородских бояр. Многие из них появились здесь задолго до крушения вечевой республики, а когда узнали, что случилось в Новгороде, решили осесть навсегда в этому суровом краю.