Книга Симбионт 3, страница 94 – Валерий Гуминский

Кузничу наши телодвижения и переглядывания были совершенно безразличны. Он действовал своей булавкой как заправский энтомолог, словно перед ним был не тонкий пальчик княжны, украшенный изящным золотым кольцом, а тельце бабочки. Наталья вздрогнула, когда кончик булавки вошёл под кожу. Марк Ефимович тут же убрал её и ловким движением руки создал какую-то магему, очищая своё ритуальное орудие. Вероятно, обеззараживал булавку целительским конструктом за неимением спирта. Уколов мой палец, приказал выдавить несколько капель на поверхность кристалла. А я вдруг подумал, что мог бы спокойно обойти клятву. Достаточно дать майору Субботину контроль над моим телом, и свойство крови изменится. А раз кровь не моя, то и клятва не имеет силы. Я выбросил из головы опасные мысли. Будь на месте Натальи кто-то из её братьев, не задумываясь, так и сделал бы.

— Аманаты могут отойти в сторону, — сказал Кузнич. — Ответчики, положите свою ладонь на артефакт, — потребовал Кузнич, — и произносите клятву.

Судя по всему, слова клятвы отец и Шуйский уже знали, и кто начнёт первым, тоже было обговорено.

— Пусть «Сердце Клятвы» станет свидетелем: я, князь Александр Шуйский из Рода Шуйских, клянусь перед лицом Силы и Крови, что не имею злого умысла по отношению к Михаилу Дружинину, и беру на себя ответственность за его безопасность во время ритуала перемещения сущности из его тела в тело моего сына Григория без вреда для жизни и разума обоих. Если нарушу данную клятву — да заберут небеса жизнь моей дочери, княжны Натальи.

Ни разу не дрогнул голос у князя, и даже в конце умудрился произнести жуткую фразу, влив в неё столько холода, что мою спину продрал мороз.

Настала очередь отца. Он положил руку на кристалл и отчеканил, не запнувшись ни разу:

— Пусть «Сердце Верности» станет свидетелем: я, Александр Дружинин из Рода Дружининых клянусь перед лицом Силы, Крови и Ока Ра, что не имею злого умысла по отношению к княжне Наталье Шуйской, и беру на себя ответственность за её безопасность во время ритуала перемещения сущности из тела моего сына Михаила в тело княжича Григория Шуйского. Если нарушу данную клятву — да заберут небеса жизнь моего сына Михаила.

В зале раздался протяжный звон, невидимый поток воздух лизнул моё лицо — и кончики пальцев на мгновение свело судорогой. Судя по всему, это произошло со всеми. А «Камень аманата» разломился пополам, и обе половинки замерцали в такт биения наших с Натальей сердец.

— Клятва принята, — буднично сказал Марк Ефимович. — Если князь Шуйский, вопреки своему слову, попытается извлечь сущность насильственно, причинив смерть носителю — Михаилу Дружинину, или намеренно сорвать ритуал, то связь между половинками артефакта нарушится, и «Сердце клятвы» мгновенно останавливает сердце княжны Натальи Александровны. То же самое грозит господину Дружинину, если он воспрепятствует ритуалу всевозможными способами. Свидетели, готовы ли вы подтвердить данную клятву?

— Подтверждаем, — сказал старый князь, безразлично глядя на мерцающие половинки артефакта. А вот князь Юрий проявил куда больше эмоций. Он всё время, пока шёл ритуал, с жадным интересом глядел на «Камень», словно ожидал чего-то необычного.

— Подтверждаем, — ответил Ильхан. Он вместе с Луизой возле распахнутых дверей.