Книга Симбионт 3, страница 83 – Валерий Гуминский

— А чего в нём больше: ужаса или милоты? — я обернулся и подул на окоченевшие ладони. Княжна Шуйская в белой шубке и такого же цвета пушистой шапке идеально слилась бы с окружающей средой, если бы не свет фонарей. Особую умиление вызвали разрумянившиеся щёчки. У меня сладко сжало сердце. В Наталье было что-то невероятно притягательное, даже если не обращать внимание на броскую красоту. Идеальные линии лица? Загадочный блеск умело подведённых глаз? Надменная холодность, которая была, скорее, показной, чтобы скрыть за ней чуткую и нежную душу? Ведь именно она согласилась спасти брата, несмотря на огромный риск. С таким папашей можно ожидать чего угодно. Пожертвует дочерью, а потом будет лить крокодильи слезы.

У каждого мужчины есть свой идеал женщины, который он ищет всю свою жизнь. Бывает — находит, обретает счастье. Но чаще всего мечты развеиваются, как быстротечный сон, оставляя в памяти призрачные образы и сладость чего-то удивительного и недостижимого. Вот и стоящая передо мной княжна казалась тем самым сном, готовым исчезнуть в любой миг миражом.

— Скорее ужаса, — склонив голову набок, оценила моё творение Шуйская. — Детям такое показывать категорически нельзя.

— Я не дам разрушить своё самое лучшее творение, — воспротивился я. — Пусть лучше ворон отгоняет.

Девушка усмехнулась, и, не снимая варежку с руки, вытащила из кармана морковку: толстую и тщательно вымытую.

— Держи… скульптор, — усмехнулась она. — К сожалению, ведра или котелка достать не удалось. Побоялась, что слуги посчитают меня сумасшедшей.

Ха-ха! Да у нас мысли сходятся! О, так мы уже на «ты»? Ладно, так даже легче.

— Прошу, — я простёр руку в сторону снеговика. — Даю тебе эксклюзивное право одарить сию скульптуру чудесным носом.

На губах Натальи мелькнула улыбка и тут же исчезла. Она подошла к снеговику, выдернула корявую веточку и вместо неё воткнула ярко-оранжевую морковку. Потом аккуратными движениями руки продавила под носом ложбинку в виде улыбающегося рта. Сделав несколько шагов назад, девушка остановилась рядом со мной, опять наклонила голову, по-новому оценивая наше совместное творение.

— Всё равно он какой-то грустный, — заметила Наталья.

— Чувствует, что его век недолог, — откликнулся я, поглядывая на княжну. Снежинки невесомо ложились на шапку и искрились в свете фонарей. — Говорят, уже завтра потеплеет.

— Жалко, — вздохнула девушка. — Мне нравится первый снег. Как начала себя помнить, всегда выбегала на улицу, чтобы половить снежинки ртом. Так забавно щекочутся, когда на нос попадают.

Она замолчала, рассматривая снеговика, который с загадочной и печальной улыбкой глядел на нас чёрными глазами-камешками. Я почему-то обернулся, ощутив незримое присутствие посторонних. Ну да, следовало догадаться, что княжну будут охранять. Аж трое крепких телохранителей в тёплых куртках маячат в нескольких шагах от нас, даже не делая вид, что просто прогуливаются по парку. Их взгляд не сулил мне ничего хорошего, если я хоть рукой пошевелю в сторону Натальи Александровны.

— Почему меня так боятся? — спросил я напрямую.

— Всё неизвестное опасно, — пожала плечами девушка, и по своим следам вернулась на едва видимую под снегом дорожку. Я пристроился рядом, и мы неторопливо зашагали вглубь парка. — Отец приказал им не спускать с меня глаз. Думает, что сущность, которая находится под твоим управлением, может внезапно обрести самостоятельность.