Книга Симбионт 3, страница 55 – Валерий Гуминский

И вот глупец Мустафа сделал большую ошибку: не дал Отабеку удавить молодого поганца, принадлежащего к одной из богатейших семей Урала. Захотел поиметь с них деньги, идиот. А Отабек знал, чем кончаются подобные игры в шантаж. И когда пришло известие, что старик вместе со своими нукерами попал в засаду, откуда ему едва удалось вырваться, злобно-радостно ощерился. Хорошо, что он не служит Мустафе, иначе тоже лежал бы сейчас в придорожной канаве.

Оставлять наглого щенка в живых Отабек не собирался, как и отчитываться перед старейшиной за каждый свой шаг. Плевать ему на Мустафу. Уверенный в своей правоте, что именно молодой Дружинин со слугами напал на «Карлыгач» и убил Нарбека, младший Колбаев не собирался оставлять безнаказанной смерть брата. Но своевольничать в чужом городе Отабек опасался, поэтому пришёл к Мустафе на второй день после случившегося.

Старик, как всегда, сидел в своём кресле и перебирал чётки. По его лицу невозможно было понять, насколько он потрясён расправой над своими людьми. Отабек почтительно поклонился.

— Здравствуй, эфенди. Позволь выразить тебе своё горе. Отчаяние съедает меня. Почему я не был вместе с тобой?

— На всё воля Аллаха, — чётки щёлкнули в гнетущей тишине. — Я прогневил Его, и теперь буду до конца дней своих горячо молиться за своих нукеров.

— Я могу взять на себя твой грех, найти нечестивцев и покарать их, — Отабек осторожно бросил наживку.

— Хочешь, чтобы тебя закатали в асфальт или с бетонными кандалами на ногах в Урал бросили? — Мустафа тяжело поглядел на гостя, от которого хотел избавиться как можно скорее. Покойный Нарбек, хотя бы, вёл себя подобающе, как и положено гостю. Но его младший брат совершенно неуправляем и дик, как пустынный волк. — Германа Ростоцкого очень трудно разозлить, но, если тебе это удастся, лучше застрелись сам. Да и месть твоя может ударить по всей нашей общине.

— Эфенди, ты можешь смело указать на меня, пусть постараются поймать, — ухмыльнулся Отабек. — Я так просто не дамся.

— Даже не думай, — медленно, чуть ли не по слогам, проговорил Мустафа, а двое телохранителей опасно зашевелились, сделав шаг в сторону Отабека. — Мстить будешь ты, а отвечать за содеянное — моя семья.

— Ты слаб, эфенди, — оскалился контрабандист. — Русский магнат тебя придавил играючи, а ты даже не хочешь наказать его смертью щенка. Я всё сделаю быстро.

— Какой смысл убивать человека, если у него есть несколько жизней? — покачал головой Мустафа. — Излишняя жестокость порождает ещё большую жестокость. Аллах вразумил меня смиренно принять судьбу.

— Я отрежу ему голову. Без неё никакой новой жизни щенку не видать, — по-волчьи оскалился Отабек.

— Уйди из моего дома, — Мустафа бросил быстрый взгляд нукерам, и те ещё ближе подобрались к неугомонному контрабандисту.

Тот поднял руки в знак того, что подчиняется воле старейшины, и вышел из комнаты. Мустафа опустил голову и некоторое время молча перебирал чётки.

— Грехи мои тяжкие, — вздохнул он. — Жажда наживы затмила мне глаза… Позовите Кайрата.

Один из нукеров бросился исполнять распоряжение хозяина. Кайрат не заставил себя долго ждать. Он чуть ли не бегом прибежал к Мустафе, прижал руку к груди.

— Видел Отабека? — спросил старик.

— Да, эфенди. Он ушёл.

— Подбери смышлёных и смелых парней. Сделай так, чтобы Отабек больше никогда сюда не приходил.