Книга Симбионт 3, страница 133 – Валерий Гуминский

— Хорошо, что ты «огневик», — наставник не стал поднимать меня на смех и требовать изменить визуализацию Силы. — Можешь увеличить скорость запитывания клинков магией с помощью амулетов. Я попрошу Карпа, чтобы он изготовил тебе несколько таких штук. Они не одноразовые, поэтому не обязательно их менять после каждой тренировки. А гонять я вас буду по всему спектру клинкового боя.

— Но моя магия держится на Оке Ра.

— Какая разница? — Бабич забавно пошевелил усами. — Ты являешься проводником Силы между Источником, ну, или Оком и клинками, преобразуешь её потребно своим магическим возможностям, а уже оружие откликается на твою Силу. Я обучил столько оболтусов, что могу сказать точно: всё зависит от того, кто держит в руках режуще-колюще-рубящее. Заниматься с тобой индивидуально, юноша, у меня нет времени. Так что жду тебя здесь вместе с княжичем в понедельник, среду и пятницу. У Григория мышцы атрофировались, поэтому будешь вместе с ним каждое утро бегать по парку. И каждый день усиленно работать на тренажёрах. Понятно?

— Так точно, — с хитринкой ответил Григорий, которому сам бог велел набирать форму.

Как ни странно, мы втянулись в этот ритм, словно два закадычных друга, давших друг другу слово стать сильными не только физически, но и в дуэльном бою. Шуйские, слуги и охрана посматривали на Григория с таким удивлением, будто княжич после болезни изменился кардинально. Но ему, казалось, было плевать на всё, кроме желания побыстрее прийти в форму. Занимался княжич с невероятным упорством и удовольствием, что давало мне повод порадоваться за него. Это явно Субботин работал над своим новым телом.

Но меня больше всего волновала учёба, а вместе с ней и желание побыстрее влиться в коллектив. Самое главное и не самое приятное: группа оказалась разношёрстной, что влияло на взаимоотношения не в лучшую сторону. Однако с моим приходом баланс сил вдруг изменился. Первое, что меня обрадовало — я встретил земляков. Егор Мясников, младший брат Кости, с которым я пересекался в Уральске, Паша Строганов и Ваня Демидов приняли меня в свою компанию сразу же и старались как можно быстрее ввести меня в бурлящий котёл студенческих дел. Пашка, как самый авторитетный, возглавлял коалицию «торгашей и промышленников». Егор отличался невероятным хладнокровием и спокойствием, частенько вступая в полемику с одногруппниками-аристо. И тем не менее, его уважали почти все, кроме пары индивидуумов. Самым молчаливым из «уральцев» был Ваня. Создавалось впечатление, что невероятная сосредоточенность парня — следствие тяжело дающейся ему учёбы. Впрочем, Демидов не обращал внимание на подковырки молодых княжичей.

В общем, «торгаши», как молодые аристократы презрительно называли прослойку студентов промышленно-торгового сословия, получили подкрепление. Если до моего прихода был паритет, то сейчас мы «повели» с незначительным перевесом. И чуть ли не сразу четверо молодых ребят из «купцов», державшихся наособицу, вдруг дали резкий крен в нашу сторону. Их «глава» из очень известной в Москве купеческой семьи Гучковых сам подошёл к Строганову, провёл с ним переговоры, после чего нас стало тринадцать против восьми. Почему я уделил этому факту внимание? А всё было непросто!

МИУ жил по своим законам. Помимо того, что университет имел некоторые вольности в виде своего устава, суда, даже содержал личную полицию (да-да!), внутри огромного коллектива существовали негласные правила, возведённые в традицию. О них мне рассказала милашка-староста — княжна Волконская.