Книга Симбионт 3, страница 116 – Валерий Гуминский

В его глазах видна вечность

— Не понимаю, почему мама так противится твоему знакомству с Гришей, — недоумевала Наталья, когда мы шли по семейному крылу особняка. Наши шаги глушила плотная ковровая дорожка. — Я считаю, что вам надо хотя бы посмотреть друг на друга, чтобы во время ритуала не произошло какой-нибудь неожиданности.

— А в чём она может заключаться? — я покосился на княжну. Сегодня она была в домашнем платьице с ярким цветочным принтом, за спиной болтался «конский хвост», стянутый мягкой красной резинкой. Чтобы не поддаться столь непосредственному очарованию девушки, я постоянно напоминал себе, чья она дочь.

— У Гриши в последнее время развилась фобия, — вздохнула Наталья. — Он даже среди родственников видит врагов, которые пытаются его, якобы, отравить. Брат доверяет только мне и Алфёру. Это слуга наш, которого папа приставил к Григорию.

— Тяжёлый случай, — пробормотал я, переводя взгляд на картины, развешанные на стенах коридора. Их здесь было очень много, но в большинстве своём изображающих русскую природу или натюрморты. Вероятно, это всё подлинники — я не эксперт в таких делах, да и не особо интересуюсь живописью.

— Он не всегда был таким, — тихо проговорила княжна, останавливаясь перед дверью в дальнем конце коридора. — До поездки в Париж Гриша ничем не отличался от других молодых людей. Такой же шумный, любящий спорить, смеяться… Мог запросто устроить дуэль из-за какой-нибудь барышни, которой мимолётно увлекся. А через час пить с противником вино и обсуждать политические новости.

— А теперь? — мне было важно понять, кого я увижу в комнате: ходячую тень, стоящую на пороге смерти или ещё «живого» человека с эмоциями.

— Теперь я не знаю, во что он превратился, — девушка взялась за ручку двери, но не спешила открывать. — После зарубежной поездки мы не сразу заметили перемены. Всё шло как обычно. А потом брат стал реже смеяться, замолкал на середине разговора, смотрел в одну точку, язык стал сильно заплетаться… И провалы в памяти… вот это и насторожило. Отец настоял на комплексном обследовании, причём, не только магическом, но и обычном — в Петербургской Императорской клинике. Проверили. Физически здоров, все анализы в норме. Говорили, что это синдром хронической усталости, психосоматические проблемы, депрессия. С чего бы? Целители утверждали, что если бы это был обычный яд, пусть даже и «долгоиграющий», его следы всяко-разно обнаружились бы. Но это был магический наговор, заклятие, умело внедрённое в ауру Григория.

— Чистка…

— Пробовали. Слишком сложная структура заклятия. Что-то вроде элемента ДНК, внедрённого в геном Гриши. Поэтому и возникла идея вызвать некую сущность из чуждого мира, которая после внедрения могла уничтожить заразу. Папа очень много общался с мэтрами магического целительства, тщательно взвешивал каждый совет…

«И скормил эту версию дочери», подумал я. Наивная девочка охотно приняла её, потому что не поверила бы злым языкам, ради чего папаша хотел подселить к Григорию чужеродную сущность, да к тому же демоническую.

— И кто мог это сделать?

— Слухи по Москве ползут самые невероятные. Многие утверждают, — Наташа вдруг перешла на шёпот, — что к случившемуся приложили руку Романовы. В Петербурге же яростно утверждаю обратное. Якобы, это политическая игра, направленная на расшатывание ситуации в России. Кому-то не нравится политика Кабинета, который возглавляет отец, вот и вбивают клин между ним и императором.