Книга Симбионт 3, страница 111 – Валерий Гуминский

Голубчик, теперь это ваша альма-матер!

В тёплом салоне внедорожника зевать хотелось неимоверно. Я то и дело отворачивался к окну или прикрывал рот ладонью. И ничего не мог с собой поделать. Вроде бы выспался, провёл разминку с клинками, принял душ и хорошо позавтракал.

— Плохо спалось, Михаил Александрович? — поинтересовался Басаврюк, сидевший рядом со мной на заднем сиденье.

— Дрых без задних ног, — усмехнулся я, поглядывая на дорогу, с утра уже заполненную транспортом. На тротуарах много народу, все куда-то спешат, садятся на автобусы или трамваи, перебегают толпами по пешеходным переходам, заставляя машины замирать на какое-то время. — Скорее, волнуюсь. Как оно всё будет?

— Насчёт приёма не переживайте, — Басаврюк даже в машине не снял свою шляпу, поэтому приходилось всё больше глядеть на его нос. — У князя Александра Александровича хорошие связи в университете. Он не только с министром просвещения в хороших отношениях, но и в Попечительском Совете университета состоит, так что вопрос с вашим переводом решился оперативно.

— А как вообще обстоят дела на факультетах? Много там студентов из других сословий?

— Пятьдесят-тридцать-десять-десять, — произнёс загадочную фразу Басаврюк и тут же расшифровал её, хотя до меня почти сразу дошло, что это значило. — Пятьдесят процентов мест отдаётся высокородным юношам и девушкам, тридцать — абитуриентам из семей промышленников и магнатов, и вы, Михаил Александрович, проходите по этому списку. Десять — будущим студентам из купеческого сословия, ну и столько же для детей рабочих, служащих, крестьян. Если по последнему пункту случается недобор, то места закрываются теми абитуриентами, кои остались под «красной чертой». Вам знаком этот термин?

— Да. Это те, кто набрали одинаковое количество баллов с поступившими, но по каким-то причинам были отсеяны приёмной комиссией, — рассеянно проговорил я. — Вроде резерва на ближайшие два месяца. Надеюсь, из-за меня не выкинули какого-нибудь уникума из рабочей семьи?

— Факультет юриспруденции очень плотно забит, — Басаврюк отвечал уверенно. Чувствовалось, что он успел собрать кое-какой материал. — Так что учитывайте этот фактор, Михаил Александрович. Первые месяцы будут тяжёлыми. Возможно — я лишь предполагаю! — возможно, не все преподаватели обрадуются появлению нового студента, да ещё из провинции. Придирки, нагрузки, провокации со стороны студентов-аристо…То, что господину канцлеру удалось сделать, не ставит вас автоматически в ряды протеже.

— Да это понятно, не дурак, — поморщился я. Действительность могла оказаться куда хуже. Мои будущие сокурсники за время учёбы, пусть прошло всего два месяца, уже могли объединиться по сословному принципу или интересам, и появление новичка — это мощный раздражитель узнать, чем он дышит. А учитывая, что на юридическом учатся, в основном, юноши, придётся всерьёз бодаться за место под солнцем.

— Я рад, что вы понимаете, Михаил Александрович, — без тени насмешки откликнулся Басаврюк. — Иные, получив такой подарок, расслабляются и всерьёз думают, что будут как сыр в масле кататься. Но действительность оказывается куда хуже. У вас какая специализация указана? Консультант?

— В нашей корпорации хватает адвокатов и юристов, — усмехнулся я. — С расширением коммерческой деятельности и возможным выходом на международные рынки Дружининым потребовался дополнительный штат консультантов. Вот и пришлось пойти учиться по этому профилю. В свете последних контактов с князем Шуйским стал понятен замысел отца.