Книга Симбионт, страница 50 – Валерий Гуминский

Горячая «отвальная»

Из Оренбурга для поступления в институты и университеты необъятной Российской Империи в этом году уезжало довольно много молодых людей, поэтому город был взбудоражен разнообразными вечеринками. Кафе, рестораны, прогулочные катера, речные трамваи сорвали месячную выручку только за несколько дней молодёжных гуляний.

Со мной в Уральск должен был ехать верный «оруженосец» Ванька Дубенский. Само собой, доверить Ивану носить свои магические клинки я бы ни за что не посмел, опасаясь за жизнь друга. Не приемлют сабли, завязанные на одного хозяина, чтобы их держала чужая рука, будь она хоть рукой Слуги, хоть побратима. Око Ра беспощадно к любым вольностям. А неукоснительные правила написаны кровью дураков, пытавшихся «приручить» благородное оружие, доставшееся им по случаю, когда хозяин каким-то образом терял его — в большей мере из-за собственной смерти. Не подумайте, что экспериментатора убивал сам клинок, причём — мгновенно. День-два этому человеку давался, чтобы осмыслить свой жизненный путь и успеть понять, ради чего он лишается самого дорого, что есть. Магия Ока — не до конца изведанный механизм. Поэтому во многом все ориентировались на прецеденты. Раз такое случилось раз — может произойти снова.

Иван чётко осознавал, что ему разрешено, а что категорически запрещалось. Гулять в ресторанах — это пожалуйста, не грех присоединиться к своему лучшему другу, заодно и присмотреть за ним. Но к магическим артефактам он никогда даже руку не тянул, хотя звание «оруженосца» принял с гордостью, не считая это моей шуткой.

Наша компания частенько проводила разгульные вечера в «Колизее». Пятиэтажный торгово-развлекательный комплекс из стекла и бетона принадлежал семье Олежки Матусевича. Антон Миронович — его отец — являлся компаньоном моего папаши. Проще говоря, Дружинины и Матусевичи держали половину Оренбурга под своим контролем. Другая половина «принадлежала» довольно сильному Роду Лодыгиных, владевшему сетью гостиниц, одна из которых — «Европейская» была очень известной на Урале. А ещё Лодыгиным принадлежало большинство доходных домов города. Один из представителей этой семейки сейчас находился на должности городского головы — моему отцу пришлось пойти на некоторые уступки конкурентам, чтобы провести в местную Думу своё большинство. Так и жили, качаясь на политических весах.

В «Колизее» было три ресторана разного уровня, где мог отобедать каждый житель Оренбурга, сообразно своим доходам и кошельку, и несколько мелких «тематических» кафе. Мороженое, выпечка, сладости, кофе — кому что по душе, то и выбирал.

Мы же собрались посидеть в самом фешенебельном ресторане «Колизея» — «Европе» — и Олег заранее договорился с персоналом, чтобы нам выделили столик на десять человек, и, главное — на открытой террасе, откуда можно созерцать не только Урал и набережную, по которой неспешно фланировала нарядная публика, но и открывающиеся безбрежные степные и лесные дали.

Договорились прийти с девушками, и я, особо не заморачиваясь, позвонил Лизе, предупредив её о походе в «Европу», на что она отреагировала восторженным писком. А мне было тяжело. Через несколько дней уеду в Уральск, и наши отношения прекратятся. Во-первых, этому поспособствует отец, а во-вторых, я перехожу на новый уровень, где гулять с простыми девушками под ручку мне уже будет неуместно. Появятся другие знакомые, и вероятнее всего, из очень обеспеченных семей, возможно даже — из «старой» аристократии. Лиза — это компромат на меня в будущем, если я продолжу с ней общение, несмотря на показательное расставание. Отец хорошо знает мои выкрутасы, поэтом заранее подстраховывается, чтобы наши отношения «умерли» окончательно.