Книга Герои чужой войны 2, страница 93 – Валерий Гуминский

— Где-то нас заметили, — Экора трудно было вывести из равновесия. Рассуждал он без спешки, прикидывая варианты. — Или в Могильнике, или после того боя на границе. Не стали сразу нападать, любопытство перевесило. Куда идет такой отряд? В Чернолесье мы вообще стараемся не ходить больше пяти-шести человек. Тогда больше шансов проскочить незамеченными.

— Но ведь Меродор кроме Миляты на кладбище никого не заметил, — возразил я.

— Вот в том и дело, что не заметил. Слышал же, что у орков есть умельцы, «полог невидимки» накидывают на большое количество народа. Господин чародей мог и не заметить проявления такой магии.

— Меродор — очень сильный маг, — возразил я, пригибая голову, чтобы проехать под развесистой ветвью лиственницы. Так же поступил Экор. — Не поверю, что он не заметил колдовства. Видел, как эльф шарахнул по оркам? Это ведь под силу только самым крутым магам!

— Спасибо, что веришь в мои огромные способности, — раздался за нашими спинами ехидный голос старого эльфа. Умудрился же подобраться к нам незаметно, хотя ехал далеко позади под присмотром Альгорна и Белека. — Только у орков есть своя магия, действующая по иным законам.

— Какие другие законы? — я загорячился. — В природе существуют только те законы, которые используют ваши маги, и неважно кто, орки или эльфы, люди или гномы. И нет других!

— Ты хочешь сказать, что мы используем силу мироздания, исходя из одних и тех же законов? — заинтересовался Меродор. — Ну да, есть такая традиция, звать на помощь природу. Всем магам известны принципы преобразования стихий в магическую составляющую. Но орки используют другую технику волшебства, основанную на более древних постулатах. Откуда им известны сии тонкости — мы не знаем. Для примера, я тоже могу ставить полог невидимости, но использую совершенно иную технику, хотя законы мироздания просто не дадут мне с легкостью изменить формулу заклинания.

Вот честно, я уже не удивляюсь, что местное образованное общество прекрасно оперирует обычными в моем мире словоформами, употребляя знакомые словечки, легко вставляя в разговор. Откровения Мавара были для меня шоком, а рассуждения Меродора я уже воспринимал как должное.

— Чем же отличаются ваши техники? — не мог понять я. — Берете силу из одних источников, а заклинания ваши несовместимы?

— Бывает такое, — спокойно ответил эльф. — В этом и прелесть магии. Шаманы совершенствуются, значит, придают большое значение чародейству. Раньше «невидимку» они могли накинуть на одного-двух своих соплеменников. А теперь сил хватает на два десятка.

— Во-во! И «водолазы» откуда взялись? — подхватил я, решив больше не влезать в дебри магической лекции. Все равно не пойму. А вот тактическую задумку орков следовало обдумать. Кто их надоумил на хитрость? Растут «лесные братья», активно совершенствуются в военном деле. И это грустно. Мир на этой земле наступит не скоро.

Когда Экор говорил, что передвигаться по Чернолесью стоит мелкими группами, он утверждал аксиому, сложившуюся к тому времени среди разведчиков. Я с ним был согласен, потому как узнал эту прописную истину на своей собственной шкуре в своем первом походе. Но приходилось рисковать. Для достижения цели одного старого чародея, скрипящего костями на каждом шагу, и пары телохранителей было недостаточно. Пришлось рисковать и нарушать правило. Да еще дважды. Я имею в виду Миляту. Пацан вообще не вписывался в мою схему. Он просто появился из ниоткуда, увеличив и без того риск обнаружения группы во много раз. Нападение орков как раз подтверждало утверждение знающих и опытных разведчиков. И какое-то нехорошее подозрение стало накатывать на меня, как только я смотрел на мальчишку, трясущегося в седле за спиной Сандрина. Худенькая спина беглеца была постоянно напряжена, узкие плечи приподняты. Никакого намека на расслабленность. Я обругал себя. Как сам повел в ситуации, если бы пришлось пробираться через лес, кишащий орками, без оружия, пищи и огня? А он умудрился выжить, не попасться на глаза лесовикам. Ему хватило ума какое-то время присматриваться к нам, и не факт, что захотел бы раскрыть свое инкогнито. Подозреваю, мог и до сих пор идти за нами, пока голод не одолел бы.