Книга Герои чужой войны 2, страница 80 – Валерий Гуминский

Милята особо не сопротивлялся. Идею тайно проникнуть на один из стругов он вынашивал давно, потому что знал, никто из взрослых в здравом уме и памяти не будет рисковать жизнью мальчишки. Предварительно выяснив день отплытия, он заранее спрятался между складскими постройками, где всегда в огромных количествах навалена куча пустых бочек и высятся штабеля бревен, дождался момента и ночью проскользнул на борт одного из стругов. Предпоследнего. Милята знал, где хорониться. Среди надежно упрятанного под непромокаемой тканью скарба ватажников он свернулся клубком и уснул, довольный своей хитростью.

Вытащили его на свет божий за ухо, сонного, ничего не соображающего, когда солнечный день заливал водную гладь Тисавы. Сообразив, что Кижи давно скрылись за холмами, Милята успокоился. В конце концов, в воду его не выбросят. Мальчишка знал, что суровые ватажники могли такое сотворить, если бы берега оказались досягаемы. Но именно здесь Тисава разливалась вольготно на пару поприщ вширь, и достичь вплавь берега с трудом мог даже опытный пловец. Успокоившись окончательно, он немного поплакал, пожаловался на судьбу и с готовностью предложил свою помощь. Ватажникам ничего не оставалось, как развести руками и принять в команду еще одного человека.

На первой же остановке перед Чернолесьем, как только струги приткнулись к берегу, Охрим отвесил Миляте полновесную плюху, и тот шмякнулся задом на землю.

— Поганец! — прошипел воевода. — Чего удумал, поросенок! Ты хоть представляешь, куда мы идем?

— Представляю, воевода! — Милята не стал пускать сопли и мужественно выдержал наказание. — Я не боюсь!

— Кто бы сомневался! — ухмыльнулся Охрим. — Я и не говорю, что ты боишься. Только дорога больно опасна. Можем не вернуться обратно.

— Я с вами, — твердо заявил пацан. — Я могу кидать ножи, от меня будет толк в бою, вот увидишь, воевода!

— Дамьян! — воевода обратился к старшему на струге, где прятался Милята. — Пристрой мальца к делу. Пусть парус чинит, одежды, оружие в порядке содержит. Неча мне нахлебников перевозить за просто так.

Вскоре по левому борту потянулась мрачная стена дремотного, непроходимого и кондового Чернолесья — обители орков. Высоченные сосны, ели и лиственницы подступали прямо к высоким песчаным обрывам, едва колыхая на ветру свои тяжелые кроны. Пустые берега никого не обольщали, и поэтому на стругах беспрерывно несли вахту. Как объяснили Миляте словоохотливые ватажники, орки умели передвигаться на выдолбленных из деревьев лодках, в которых умещалось до пятнадцати бойцов. Поэтому вахту несли во все глаза, даже те, кто был свободен. Оружие из рук не выпускали. Милята помогал лучникам, раскладывая стрелы по степени их убойности.

— А какие орки обычно плавают по рекам? — спросил он молодого лучника по имени Нешко.

— Темные орки, пожалуй, лучшие в этом деле, — подумав, ответил Нешко. — Светлые больше по лесу любят бегать, и путешествие по воде не переносят.

— У нас же с Темными договоренности, — удивился Милята.

— Не со всеми, — возразил лучник, пробуя кончиком пальца остроту жал наконечников. — Есть несколько племен, которые живут вдоль Тисавы и промышляют разбоем. И с ними никак не удается заключить перемирие. Если договоримся — плавать станет куда безопаснее. Нам бы через пороги проскочить, а дальше спокойнее будет.