Книга Герои чужой войны, страница 115 – Валерий Гуминский

И гном потряс своей переносной пушечкой. Ей-богу, дитя с бородой!

Иримэ приблизилась ко мне, пристально взглянула своими кошачьими глазами и негромко сказала:

— Присматривай, пожалуйста, за Кели. Я понимаю, что с тебя толку как с быка молока, но в бою держись рядом. Она слишком увлекается, и за спиной не смотрит. Воины Дома Тэлери все такие, горячие и безрассудные.

— Как с козла молока, — машинально поправил я.

— Что? — не поняла девушка. — При чем здесь козел?

— Да это я так, вспомнил, — улыбнулся я. — А ты из какого Дома?

— Мориквенди, — улыбнулась в ответ Иримэ. — Мы живем ближе к северу, кровь наша горячая, но разум холодный. Ну, все! Пошли! Пошли!

— Ха! Так Мавар тоже из Дома Мориквенди! Вы родственники, наверное?

— Нет, как ни странно. Ладно, иди, да не оглядывайся.

Мы снова стали перестраиваться в походный порядок. Ломая кусты, на тропку выскочил Хват, успевший навесить на свою шерсть прошлогодние колючки и какие-то зеленые шары с торчащими со всех сторон иглами. Он укоризненно посмотрел на всех нас, словно спрашивая, куда мы, собственно, подевались? Уже вся тропа исследована, каждое дерево помечено, а вы здесь глупостями занимаетесь.

Иримэ и Дали скрылись за деревьями, а мы прибавили шаг. Грэм послал Мавара в боевое охранение вместе с волкодавом, и наш долгий путь начался. Узкая тропка постепенно расширялась, словно здесь помимо диких животных ходили двуногие. Высокие светлокорые сосны постепенно уступали место лиственному лесу. Я узнавал осину, периодически мелькала в зарослях ольшаника неведомо как затесавшаяся рябина, потом пошел березняк. Дорога делала немыслимые петли, ныряла в подлесок, неожиданно вылетала на начавшие зеленеть поляны, которые мы перебегали с быстротой «мерседеса».

Через час Грэм приказал Томаку сменить эльфа. Хват милостиво остался с человеком, и, помахивая хвостом, исчез в глубине леса. Побежал гонять белок, видимо. А мы шли, погруженные в лесные запахи и звуки. Птичий гомон перекликался с частой дробью дятла, из густых кустарников несло тяжелой листвяной прелью и едва уловимым запахом свежей поросли. Под ногами часто попадались прошлогодние грибы, неведомо как пережившие зиму. Ни один из них не был мне знаком. Я заметил, что никто из спутников не топчет грибы, старательно обходя или перешагивая их. «Это чтобы не спалиться, — догадался я. — Тойоны враз просекут, что здесь кто-то прошел». Не был бы предупрежден заранее, точно снес или раздавил бы, как слон.

Двигаясь компактной группой, дошагали до того места, где стылая речка разливалась по каменистой россыпи, затопив луговину и корни деревьев. Мы не стали искать обходные пути, и прошли два или три километра, как я прикидывал по своему разумению, пока не оказались на возвышенности, поросшей молодым ельником. Отсюда хорошо было видно, что дальше нас ожидает густая полоса леса, и где-то вдали проблескивало синью небольшое озеро. Пока все было спокойно, кроме щебетания птиц и шума верхового ветра ни одного злобного лесовика мы не повстречали. Видимо, укочевали в другие места, поближе к реке. Грэм пояснил, что они так и делают каждую весну. Почему — не знает. Наверное, помыться после зимовки.

— Теперь смело можно идти десять-пятнадцать поприщ, — скидывая капюшон с головы, сказал наш командир. — Тогда и сделаем привал.