Книга Принцип равновесия, страница 147 – Валерий Гуминский

— Позвони графине Комаровской, — предложила жена. — Настины знакомства вряд ли помогут. А вот Алевтина Георгиевна — настоящий кладезь информации.

— Идея! — я оживился и вытащил из кармана телефон. Номер графини у меня был, поэтому никакого труда дозвониться до неё не составило. — Здравствуйте, Алевтина Георгиевна! Волоцкий вас беспокоит…

— Узнала-узнала, — проворчала дама. — Чай, на экране имечко высвечивается.

— Я вас не отвлекаю?

— Да говори уже, раз позвонил, — голос стал мягким.

— Вы случайно не слышали о таком человеке… Скоков Лука Иванович?

— Ого, какие у тебя знакомые появились, — усмехнулась графиня. — Сам антропотех Скоков!

— А что за зверь такой — «антропотех»? — заинтересовался я.

— В евгенике существует такой термин, старый и уже практически не употребляемый, — откликнулась Комаровская. — «Антропотехния», то есть наука облагораживания аристократических Родов. Соответственно тех, кто непосредственно занимался «селекцией», называли «антропотехами». Но Скоков — человек уникальный. Он великолепно разбирался в самых тончайших нюансах магической матрицы одарённого. Именно Лука создал программу её анализа — «Двенадцать Столпов». Ты, Колояр, должен уже знать, что это такое. Данислава же возили в Лабораторию номер один?

— Возили, — хмыкнул я. Какая осведомлённая дама! Или Настя разболтала?

— «Двенадцать Столпов» произвели настоящий фурор. С того момента можно было не растягивать расшифровку анализа на месяцы. Сотрудники получили алгоритм, по которому буквально за несколько дней составляли программу развития Дара ребёнка и давали родителям чёткие рекомендации.

— Нам ещё не дали, только показали сам результат.

— Не переживай. Как только составят карту, сами привезут.

— Они называют её «Паспортом одарённого».

— Любят господа евгеники нововведения, — усмехнулась графиня.

— Так сколько этому Скокову лет?

— Да уж за семьдесят точно. Скажешь, зачем он тебе понадобился?

— Хочет встретиться. Я впервые о нём услышал, вот и заинтересовался.

— Лука сам с тобой говорил?

— Внучка приезжала. Ольгой назвалась.

— Это что же такое случилось, что старик решил своё затворничество прервать? — в голосе Комаровской послышались неприкрытые нотки удивления. — Да ещё внучку прислал… Хм, интересно. Неужели в его руки попали результаты анализов твоего сына? Не вижу иных вариантов.

— Но кто мог передать ему карту Даньки? — мне не понравилась версия графини. Значит, из лаборатории мощно течёт, если любой человек может спокойно получить «Паспорт одарённого» и изучить его ради корысти. Долгорукого исключаю. Ему так и так докладывают о каждом одарённом ребёнке. Зачем устраивать непонятные комбинации, да ещё с привлечением ушедшего на пенсию Скокова?

— Тот, кто заинтересовался каким-то необычным паттерном в матрице Дара, — уверенно ответила Комаровская. — Подозреваю, что этот «кто-то» стоит близко к императору. Значит, Долгорукий забеспокоился, а Скоков, учитывая его прохладные отношения с нынешним руководством Института, в пику им решил предупредить тебя. Колояр, будь осторожен. Не нравится мне такая возня вокруг Данислава.

— Да я с самого приезда в Москву насторожён, — пробурчал я. — Постоянно кручу головой по сторонам.

— Обязательно поговори с Лукой, — раз уж графиня уверенно говорит о встрече с уникальным «антропотехом», значит, можно ехать. — Хоть что-то прояснится.