Книга Новое назначение, страница 44 – Андрей Васильев

— Почему?

— Потому что поймут, что пока они находились там, за колючкой, мир изменился настолько, что им в нем места просто нет, что они никому не нужны. Вообще никому. Ни единой душе. А для человека хуже, чем жить среди людей и при этом быть для всех чужим, ничего нет. И вот это я бы назвал высшей справедливостью.

Олег не был уверен в том, что верно понял все, что услышал, но и этого ему хватило для осознания простого факта — дядька, что сидит напротив, все-таки правильный начальник. Такой же, как Емельяныч.

— Какие-то обломки останутся, конечно, но их в расчет можно не брать. Повторюсь — поле боя сместится в бизнес, и сражения, которые начнут разворачиваться там, любой «стрелке» фору дадут. Там может случиться на толковище? Встретились, перетерли, может, разошлись, может, постреляли — и все. Малая кровь.

— А в бизнесе большая?

— Конечно. — Францев достал из ящика стола пачку сигарет. — За большими деньгами всегда стоит большая кровь, причем часто людей, которые к ним отношения не имеют. Нет, причастных тоже обязательно будут взрывать, травить, отстреливать, это-то никуда не денется, но они хоть знают, за что на риск идут. Потому их и не жалко. Но вот обычных людей, тех, что по улицам ходят… Впрочем, к твоей будущей службе это все отношения никакого не имеет, поскольку экономическими преступлениями ГУБЭП занимается. А у нас совсем другой профиль.

— Если честно — вообще что-то перестал понимать, — признался Ровнин.

— Может, все же чайку? — предложил Аркадий Николаевич, щелкая зажигалкой.

— А кофе нельзя? — поинтересовался Олег.

— Нельзя, — раздался у него за спиной хриплый низкий голос. — Не держим мы тут такого. И какаву тоже. Басурманская забава, на Руси она ни к чему.

Юноша резко, чуть ли не с креслом вместе, развернулся и увидел невысокое, ему по пояс, существо. Было оно изрядно волосато, но аккуратно расчесано на прямой пробор, круглоглазо, одето в длинную, расшитую по вороту рубаху, завязанную на талии флисовым поясочком, а довершали все это великолепие потрепанные подшитые валеночки.

— Так чай тоже не сильно наш, — ошарашенно возразил этой странной чуде-юде Олег. — Он то ли из Китая пришел в Россию, то ли из Индии.

Наверное, следовало как-то по-другому среагировать на происходящее — вскрикнуть там, шарахнуться в сторону, выбежать из кабинета. Просто не каждый же день вот такое диво дивное встречаешь? Но Ровнину делать этого не хотелось. Да и зачем? Чудной волосан на него не бросается, клыки не скалит, позицию свою внятно излагает. А что кофе не любит… Бывает. Отец Олега тоже его не пьет, ссылаясь на то, что оно плохо на нервную систему влияет.

— Может, и так, — проворчал обладатель валенок и почесал бок рукой, которую так и подмывало назвать «лапой». — Только чай у нас с давних пор знали. А кофий малахольный царь завез, который все порушил. И никоциану поганую тоже! И календарь поменял! Новый год по зиме, а не по осени — видано ли?

— Ну сколько можно? — поморщился Францев, дымя сигаретой. — Да, Олег — вот это Аникушка, наш домовой. На первый взгляд суров, но на деле все не так, поверь. За своих горой стоит, чужих гоняет так, что только шерсть летит.

— Домовой, — произнес Ровнин, глядя на волосатика, который, в свою очередь, не мигая таращился на него. — О как!