Книга Новое назначение, страница 112 – Андрей Васильев

— Да нет, вполне доступно, — очень серьезно ответил Олег. — Спасибо!

— За «спасибо» прыщ не вскочит, — пропела Ревина и сунула ему в руки тарелку. — Иди и мой! Только на первый этаж ступай, на втором воды нет. Почему — не знаю, там Аникушка разбирается. Хотя, может, в хозчасти опять счет не оплатили, такое уже случалось. С другой стороны — на первом-то есть? И свет горит.

Олег в задумчивости спустился вниз, отыскал туалет, в котором до того не был, перемыл все фрукты, которых, ради правды, было столько, что они чуть с тарелки не падали, и было собрался идти обратно, вот только столкнулся чуть ли не лоб в лоб с уборщицей, которая, как всегда, куда-то шла с ведром в руках.

— Кого подкармливаешь? — уточнила та, глянув на тарелку. — Или сам решил перекусить?

— Да вот, Лена отправила помыть, — ответил Ровнин, намертво решивший для себя ни в коем случае не говорить этой строгой бабке о природе происхождения фруктов. Имелось у него серьезное подозрение о том, что узнай она правду, то полетят плоды в мусорку, а ему хорошенько перепадет грязной тряпкой по спине. — Угощайтесь!

— Хм, — скептически глянула на ассортимент старушка. — Чего нет? Вот это яблоко возьму. И вон ту грушу.

Слова с делом не разошлись, первый плод был убран в правый карман потрепанного синего халата, второй — в левый.

— Без пользы не мотайся, — сурово глянула на него уборщица. — Дела старые возьми и почитай, лучше всего начала двадцатых годов или послевоенные. То время было если только самую малость проще нынешнего, а клиентура та же, потому тогдашние способы решения проблем работали куда эффективнее, чем те, которые использовались позже. Гуманизма излишнего не водилось у сотрудников, понимаешь? Логика, точность действий и максимальная жесткость обеспечивали достойную результативность.

— Понял, — кивнул юноша, но бабулька, не слушая его, двинулась по коридору.

— Павла Никитична! — окликнул ее Ровнин.

— Чего тебе еще?

— Скажите, кто такой Аркадий Аверченко?

— Ишь ты! — Уборщица развернулась, поставила ведро на пол, сложила руки на груди и уставилась на него. — А тебе зачем?

— Аркадий Николаевич сегодня это имя упомянул, а я понятия не имею, о ком речь. Неправильно как-то выходит.

— Хорошо хоть осознаешь, что неправильно, — со странной интонацией похвалила его старушка. — Уже дело. А Аверченко… Ты Ильфа и Петрова-то хоть читал?

— Конечно, — кивнул Олег.

— Ну вот он тот автор, книги которого во многом им предшествовали. Только Аверченко более лиричен и не настолько колок. Погоди-ка.

Уборщица зашла в одну из комнатушек, расположенных рядом с лестницей, чем-то там погремела и через пару минут вышла с книжкой в руках — не очень толстой, в мягкой коричневой обложке.

— На вот. «Шутка мецената», один из лучших его романов, он его незадолго до смерти написал, я когда читала, даже детство свое вспомнила. Золотое время, розовые мечты. И еще «Подходцев».

Сунув книжку в руки юноши, Павла Никитична подцепила ведро за дужку и пошла себе в сторону дежурки.

— Прочту — верну, — сообщил ей в спину Олег.

— Куда ты денешься? Конечно вернешь.

Ленка его ждала с нетерпением, она даже салфетку тканую за отворот блузки нацепила и ножик с вилкой приготовила. Что именно она собиралась с ними делать — непонятно, но в целом посыл был ясен.