Книга Ночь гнева, страница 60 – Андрей Васильев

— Жуть какая, — нахмурилась Ревина. — Фу.

— Ты сказал, что еще у тебя есть мысли на тему, что с этим делать, — обратился к Олегу Александр Анатольевич. — Поделишься?

— Конечно, — кивнул тот. — Нам нужна показательная коллективная порка. Или карательная акция. Или недолгий, но большой террор. Именуй это как хочешь, тут главное не название, а смысл.

Морозов выслушал его, невесело улыбнулся, после достал из пачки, лежащей на столе, сигарету и щелкнул зажигалкой.

— Я понимаю, что тебе все это слышать не сильно в радость, — продолжил Олег. — Но по-другому, боюсь, не получится. Я здесь уже три года, и все это время только и слышу «время такое, время сякое». Ну да, время изменилось, те, кто в городе ночью на улицы выходят, тоже, а отдел, выходит — нет.

— Что ты имеешь в виду?

— То самое, Саша, — жестко ответил начальнику Ровнин, подавшись чуть вперед. — Они думают, что мы боимся крови, что наше оружие только слово и факт. И наша первейшая задача доказать всем, что это не так. Что иначе все.

— Олег, я не понимаю, — помассировала виски Ревина. — Что именно ты предлагаешь?

— Резню, — вместо мужчины ответила Павла Никитична. — Так же?

— Именно, — кивнул Олег, — ее самую. Но не общую, а локальную. Направленную. И повод — вот он. Два трупа на Тверской — это ли не основание для возмездия всем вурдалакам города? Тех двоих ведь идентифицировать не удалось? Кто, что, из какой семьи?

— Нет, конечно, — кивнул Морозов, неотрывно глядящий на молодого коллегу.

— Да в городе сейчас столько гастролеров, что это мог быть кто угодно, — отмахнулась тетя Паша. — Что, впрочем, в данной ситуации очень хорошо.

— Чем? — уставилась на нее Елена.

— Тем, что мы можем за грехи тех двоих перебить все крупные семьи в городе, — с доброй улыбкой пояснил ей Ровнин. — Неважно, кто насвинячил. Вы одного корня, вот и ответите тоже все вместе.

— Не знаю, — побарабанил пальцами по столу Александр Анатольевич. — Правда не знаю.

— Слушай, я догадываюсь, о чем ты думаешь. — Олег тоже достал из пачки сигарету. — Уж поверь. Вот только Францев мне в свое время знаешь что сказал? «Когда кипяток через края кастрюли переливается, то нужна эдакая показательная казнь. То, о чем вся ночная Москва сначала будет долго говорить, а потом еще лет сто ежиться лишь при ее упоминании». Не поручусь за дословность, но клянусь, он так и сказал.

— Правильно все, — одобрительно кивнула Павла. — Я, признаться, давно ждала — кто первый это предложит?

— А сами чего? — удивилась Ревина. — Если думали на эту тему?

— Нет, ребятки, — качнула головой уборщица. — Нельзя мне подобные советы давать. Почему — неважно. Но нельзя.

— А участвовать в подобных забавах? — не удержался от легкой подначки Олег. — Тоже нельзя?

— Это нет. Такое мне никто не запрещал.

— Коллеги, все сказанное разумно и логично, — потушив сигарету в пепельнице, чуть повысил голос Морозов. — И я согласен с услышанным. Да и сам, что скрывать, о чем-то таком размышлял. Не думайте, что я совсем уж мышей-то не ловлю. Вот только как вы себе это представляете? Сколько нас, вам прекрасно известно, как и то, что мы в принципе с подобной задачей справиться не можем. Мне в главке подкрепление с какой формулировкой просить? «Для операции, целью которой является уничтожение столичных вурдалаков»? Что ты хихикаешь, Ревина? Было бы смешно, кабы не было грустно.