Книга Ночь гнева, страница 37 – Андрей Васильев

— А если ты? Что бы сделал?

— Своих на него натравил. В смысле — оборотней. Как по мне — единственный разумный выход. В Подмосковье их немало обитает, так что есть кому хвоста накрутить. Крепко не получится, силенок у отдела сейчас маловато, но все равно кое-что мы еще можем. А после объяснил бы почему, за что и как следует действовать для того, чтобы нормальные отношения возобновились, те, где никто никому на горло не жмет. И поверь — на этот хутор и волкодлаки пожаловали бы, и берендеи, и арыси. Не все, само собой, но в достаточном количестве, чтобы убедить Герасима в том, что он не прав. Даже до драки, думаю, дело не дошло бы.

— Хм, — призадумался Ольгин. — Умно. Мне такое в голову не пришло.

— Вот только времени на подобные телодвижения уйдет вагон. Сам видел — узнали мы немного, выходит, что овчинка выделки не стоит. Так, кажись, пришли. Евсей Акимович, вы здесь?

Тишина, только ветер предвечерне шумит в кронах деревьев.

— Неужели ушел? — расстроился Саня. — Беда!

— Не то слово, — покрутил головой по сторонам Ровнин. — Слушай, а чего Герасим говорил по поводу дороги? Там налево, тут направо. Ты запомнил?

— Конечно, — кивнул Ольгин. — Идти до развилки, там свернуть налево. Правда, боюсь, до машины мы засветло точно не доберемся.

— Ты, Санька, оптимист, — хлопнул его по плечу Олег. — Я вообще не очень представляю, где мы сейчас находимся, а он уже расчеты делает, когда куда попадет.

— Да все вы успеете, шалопуты, — раздался за спинами оперативников ворчливый голос лесовика. — Отошел на пару минут, а они и подождать не могут!

— Евсей Акимыч! — обрадовался Ольгин. — А мы уж думали: все!

— Глухарь тоже думал, да в котелок к охотникам попал. Что Герасим-то? Неужто в дом пустил?

— В дом нет, — не стал врать Ровнин, — во дворе поговорили. Но что знал — рассказал без утайки.

— Что он знать может? — недовольно насупился дед. — По поляне той тогда пошнырял, носом в землю потыкался, кровь с травы слизнул да в елки и убег.

Ровнин слушал лешего и думал о том, что из вот такой разобщенности лесных жителей, конечно, всегда можно пользу извлечь. Волкодлак, например, рассказал о том, что лесовик прямо-таки в панику впал, когда убийство случилось, о чем сам Акимыч, ясное дело, умолчал. А Хозяин леса, в свою очередь, сдал вожака стаи, который благоразумно не стал доводить до сведения оперативников то, что он кровушку людскую, оказывается, попробовал на вкус.

Понятное дело, что и то и другое не то что ненаказуемо, но даже поводом для разговора не является, но еще Францев говорил о том, что мелочей вообще не существует, всякий факт, даже незначительный, нет-нет да и может пригодиться, не сейчас, так позже.

Лесовик не подвел, довольно шустро выведя Ровнина и Ольгина к машине. Совсем засветло не получилось, но до темноты время в запасе еще было, благо майские сумерки — они долгие.

— Благодарим за помощь, Евсей Акимыч, — отвесил лешему поклон Олег, за ним то же самое сделал и Саня. — Без вас точно не управились бы.

— Лиходеев сыщите, — велел тот, — да накажите им в лес мой более не соваться! А сами приходите уж, дозволяю. Скоро земляника пойдет, коли лукошко принесете, так насыплю с верхом.

Сказал — и исчез, словно не было его. Ни одна веточка не колыхнулась, ни один куст не зашуршал.