Книга Ночь гнева, страница 139 – Андрей Васильев

И все бы ничего, но в какой-то момент Ревина, улучив паузу, тихо произнесла:

— А вы уверены, что вообще кто-то приедет?

— Нет, — подумав, ответил ей Олег. — Но по крайней мере мы будем знать, что все, что могли, сделали.

— Истину глаголешь, брат, — хлопнул его по плечу Баженов. — А на деньги, что ты добыл, тогда «Форд Транзит» купим. Не «микрик», а песня, в нем жить можно. Я договорюсь, нам его из «финки» перегонят.

— И резню все равно устроим, — добавил Антонов, — просто не такую масштабную. Если тетя Паша и впрямь решит проблему с оружием, которое клыкастых валить будет на раз, то у того же Ростогцева мы порезвиться сможем от души. Сколько их там будет? Два десятка? Два с половиной? Всемером уработаем, если с умом подойти.

— А вот Рашида — нет, — хмуро добавил Славян. — Там скорее нас положат. У него что ни ночь, больше полусотни рыл ошивается — и «кавказы», и азиаты разные. А еще в Хамовниках, где он клуб держит, девки молодые пропадать по вечерам начали с недавнего времени. Точно говорю — его рук дело. Совсем, падла, страх потерял.

— Не будем спешить с выводами, — припечатал ладонь к столу Морозов. — Олег, Лена, завтра с утра и начинайте. Причем с раннего, не забывайте о часовой разнице. Это у нас время завтрака, а в Красноярске, например, народ уже обедать идет. Ох, блин. Чую, финчасть в следующем месяце мне просраться будь здоров как даст. Сколько же денег мы завтра-послезавтра на межгород спустим — представить страшно!

Всего Ровнину и Ревиной предстояло обзвонить где-то под сотню номеров, из которых десятка два были записаны рукой Саши, остальные в книжку Аркадий Николаевич вносил, а до него Пиотровский. Дальше Олег листать не стал, поскольку смысла в том не было. Иван Николаевич принял отдел после смерти «железного Льва» в 1973 году, вряд многие из тогдашних внештатных сотрудников отдела дотянули до миллениума. Нет, судя по незачеркнутым номерам, некоторые из них до сих пор живы-здоровы, но наверняка давно уже в статусе глубокого пенсионера. Старый конь, конечно, борозды не испортит, но не в таком деле, которое затеял отдел. Эта война, а она для тех, кто помоложе.

А так зачеркнутых номеров хватало. Насколько Олег понял, происходило подобное в двух случаях: когда начальник отдела получал информацию о том, что этот сотрудник погиб, или после личной беседы с ним, той, в которой внештатник заявлял, что на него можно далее не рассчитывать. Но, что характерно, в девяти случаях из десяти он в той же беседе сообщал собеседнику номер и данные нового сотрудника, того, который его сменит на посту. Как уж там они друг друга находили, с кем кандидатура согласовывалась — не факт, что даже и Морозов на этот вопрос смог бы ответить. Тут главное, что новые номера в книжке появлялись.

— Ты начинай, меня не жди, — заявила Ревина, высыпая в чашку содержимое кофейного пакетика «3 в 1». — А я взбодрюсь и вольюсь в движение.

— Тебе чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать, — фыркнул Ровнин, снял трубку с телефона, нажал кнопку с «восьмеркой», дождался длинного гудка и принялся набирать номер. — Алло. Добрый день, можно услышать Константина Марченко? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

— Нельзя, — ответил ему хрипловатый мужской голос.

— А когда он будет?