Книга Простые истины, страница 58 – Андрей Васильев

— Молодец. Возьми с полки пирожок, — ответил начальник, недовольно глянув на разразившийся жутким трезвоном телефонный аппарат, который, наверное, еще того самого Ардова из двадцатых годов помнил. — Там их два, твой тот, что посередине. Все, свободны. Алло, слушаю.

— Пошли, — дернула юношу за рукав Ревина и направилась к двери.

— А, Олег, — произнес Францев.

— Чего, Аркадий Николаевич? — снова развернулся к начальнику Ровнин.

— Ничего, — ответил ему тот. — Представь себе, ты не один на свете Олег, есть и другие люди, которые носят то же самое имя. Один прямо сейчас на том конце провода находится. Все, ступай. Муромцев, мы же обо всем уже договорились? Что еще? У меня времени совсем нет.

Добираться в центр города им пришлось на своих двоих, поскольку ни микроавтобуса, ни «девятки» во дворе не наблюдалось. Впрочем, если бы они и стояли на месте, все равно толку от того чуть. Ревина машину вообще водить не умела, у Олега же не было прав. Он все собирался их получить, да так до ГАИ и не дошел. Причем даже не на экзамен, благо в Саратове связка разных структур правоохранительных органов была посильнее, чем в столице. То есть один телефонный звонок Васька решил бы этот вопрос на щелчок пальцев, более того, тот его даже сделал, вот только Ровнин все откладывал визит к коллегам-дорожникам и в результате остался на бобах.

Но сложившаяся с транспортом ситуация, как ни странно, юношу не расстроила совершенно, поскольку в пути он узнал от Елены немало интересного и о том доме, куда они направлялись, и о методах, применяемых непосредственно ей в ситуациях, подобных той, что нынче сложилась.

— Видел ты этот «Дом на набережной», — толковала девушка Олегу, игнорируя поручень вагона метро и держась за его руку. — Это тот, где кинотеатр «Ударник» находится. Ну, рядом с мостом, за которым Кремль стоит.

— А, да, — покивал молодой человек. — Знаю, конечно. Не в курсе только, что у него такое название есть.

— Непростой домик, — со знанием дела заявила Ревина, — и по нашей части, и вообще по жизни. Хотя чего тут странного? Там все заранее было предрешено, с того момента, когда под строительство настолько нехорошее место выделили. Нет, так-то все вроде правильно — дом строили для партийной элиты, с тем расчетом, чтобы они на работу в Кремль пешком ходили, но это с одной стороны. Вот только возвели его на месте, где сильно раньше обитал другой высокопоставленный кремлевский чиновник, причем тоже облеченный немалой властью. И звали сего товарища Малюта Скуратов. Слышал про такого?

— Понятное дело, — подтвердил Ровнин. — Опричник. При Иване Грозном состоял.

— Не просто состоял, а обеспечивал его безопасность. А еще измену государеву выискивал, причем использовал при исполнении служебных обязанностей все доступные способы. Какие именно — понимаешь?

— Да уж понятно, что не пальчиком окружающим грозил.

— Именно. Теперь представь, сколько народу на его подворье в муках и страданиях жизни лишилось. А ведь некоторые после смерти там и остались.

— То есть?

— В самом прямом смысле. Под подворьем подземных ходов хватало, причем кое-какие в те времена и вырыли, — пояснила девушка. — Два точно по приказу Малюты соорудили — первый, идущий к Кремлю, был очень глубокого залегания, его проложили под рекой. Второй вел к Якиманке, где тогда квартировали иноземцы-наемники, им царь Иван доверял поболе, чем собственным стрельцам. Ну и тюрьму подземную тогда же для Скуратова под его подворьем отстроили до кучи — большую, добротную, с отдельными камерами и пыточным залом, оборудованным по последнему слову техники того времени. Потому, когда котлован под дом копали, костей и ржавых кандалов из него выволокли сильно много, мешков под сто ими набили.