Книга Простые истины, страница 55 – Андрей Васильев

Одно плохо — не очень понятно, где взять на всю эту красоту деньги.

В результате в отдел он ввалился промокший, уставший, а также злой на весь мир в целом и на себя в частности.

— Ну наконец-то, — заприметила его Ревина, вышедшая из туалета с электрическим чайником в руках. — Францев о тебе пару раз спрашивал.

— Как смог — так и приехал, — пробурчал юноша, стягивая с плеч напитавшуюся влагой джинсовку и вешая ее на спинку стула. — Не разорваться же мне?

— О как! — удивилась девушка, подошла к Ровнину, который, мрачно сопя, начал сдирать с себя не менее влажный свитер. — Ты чего, Олежка? Какие-то проблемы?

— Жизнь — вот одна моя большая проблема, — ответил тот. — Которая бьет ключом, и все по голове.

— А как по-другому? — Поставив чайник на стойку, Лена положила ладони на плечи коллеги, стоящего к ней спиной. — У всех так — чем дальше, тем труднее, что в отделе, что вообще… Но это жизнь, понимаешь? В ней только первый лист белый и чистый, а все остальные разного цвета. Прими это как данность. Чая хочешь? Я тут купила «Принцессу Бали» попробовать.

— Она же «Принцесса Нури»? — уточнил Олег, которому от участия обычно язвительно-колкой Лены стало чуть легче. — Ну, в рекламе так.

— Ой, мало ли на свете принцесс? — резонно предположила девушка, похлопав его по спине. — А вообще сейчас столько подделок развелось, что вообще в именах наследниц престола запутаешься. И «Принцесса Нури», и «Принцесса Ява», и еще невесть кто. Может, какие-то хитрованы решили к хорошему бренду присоседиться, сварганили этот чай из дешевого грузинского плиточного, и потому правильнее его вообще называть «Принцесса Гиви». А ты давай не стой, ступай к Францеву, он про тебя уже спрашивал. И я сейчас туда пойду, вот только чайник кипятиться поставлю.

В кабинете у Аркадия Николаевича было привычно душно и накурено. Но оно и неудивительно, ибо там собрался почти весь состав отдела, не хватало только Ревиной и тети Паши.

— Какие результаты? — сразу спросил начальник у Олега, как только тот вошел в кабинет. — Не артачился Арвид?

— Нет, — помотал головой юноша. — Он вообще вполне адекватный товарищ. Сказал, что справки наведет, но гарантий не дает, потому что не имеет привычки обещать то, в чем не уверен.

— Разумно, резонно, — кивнул Командор. — А по твоим ощущениям как? Станет что-то делать?

— Станет, — подумав, ответил Ровнин, — но без фанатизма. Проблемы Арвиду, конечно, не нужны, и в том, что вы ему их устроите, он не сомневается, но биться как рыба об лед все равно не станет. Не та ситуация, опять же самолюбие…

— Ну да, весну забыть не может, — поморщился Францев. — Мы тогда его хорошо согнули, от души. А вурдалаки народ памятливый и тщеславный. Ладно, на месте сидеть не станет — уже хорошо. Тем более что основная ставка все равно не на него сделана, потому если эти двое еще в городе и не стали пеплом, то самое позднее завтра мы с ними пообщаемся.

— Блин, у вас тут топор можно вешать, — поморщилась Ревина. — Баженов, надень свои кроссовки! Смердит же!

— Слава, а ты зачем их вообще снял? — опешил Францев, после привстал и, перегнувшись через стол, глянул на ноги сотрудника. — Я-то думаю — отчего у меня глаза слезятся?

— Кругом одни эстеты, — проворчал Славян, втискивая ноги в раздолбанные кроссовки. — И ничего носки у меня не воняют. Вчера только надел.