Книга Час волка, страница 110 – Андрей Васильев

— Да уж в курсе, — подтвердил Морозов. — Ну и?

— Зло меня большое взяло, и начала я разнюхивать, чьих это рук дело. Сначала на своих же грешила, думала, они Оксю загубили и скрыть таким манером попытались. Оказалось — нет, гости столицы постарались. Врать не стану, узнала случайно, свезло просто. Причем сразу два раза, поскольку одновременно со мной и Аркадий Николаевич до истины докопался. Мы с ним ту кемпиру и уходили. Она, зараза, здорова была драться, что скрывать. И страшна очень. Хотя она по сути своей мертвячка, чему тут удивляться? Как поняла, зачем мы к ней пришли, сразу личину свою сбросила, глаза у нее почернели, рожа пятнами трупными пошла, зубы вытянулись, а пальцы в когти оборотились.

— Так у вас тоже… — перебила ведьму Ревина.

— Нашим когтям до тех далековато, — качнула головой Марфа. — Это как перочинный ножик и тесак мясника. Так что, если бы не Францев, нашинковала бы она меня будь здоров. А вот вдвоем мы с ней справились. Я ее придержала, а он ножом ей сердце вырезал.

— Своим клинком? — мигом уточнил Олег, похлопав свои ножны, которые уже приторочил к новому поясу.

— Нет. Моим. Был у меня костяной ножик, им очень сподручно вот такую пакость убивать. Волкодлака или, к примеру, арысь он не возьмет, но вурдалаков и гостей с Востока, тех, которые давно померли, но пытаются выглядеть живыми, режет — только в путь. Я тогда его прихватила с собой, прямо как знала.

— А где он сейчас? — с ласковой улыбкой осведомился у нее Морозов.

— Кабы знать, — вздохнула ведьма. — Лет прошло много, не сохранила вот.

— Жаль.

— И мне жаль. — Марфа высыпала остатки так и не съеденной сушки в вазу и встала из-за стола. — Да, кстати! У кемпир этих и другое название есть. Лет шесть назад сидели мы с Францевым у Абрагима, про это давнее дело разговор зашел, так аджин сразу сказал, что эта пакость из его родных краев происходит. У них они называются «черные пайрики». И не ведьмы они вовсе, как мы или та же Айза, а что-то вроде Лиха, только в женском обличье. Беду они разносят и людским горем питаются. А когда человек им до краев наполнен, то пайрикам его убить очень сильно хочется. Обычно они себя в руках держат, потому что хитры и умны, но у этой, видать, головокружение от успехов случилось, как товарищ Сталин когда-то писал. Ну и чувство меры потеряла. А Окся моя ей под горячую руку подвернулась, вот она и ей распорядилась. Вот я и подумала, что, может, еще одна такая же с катушек съехала и принялась народ убивать.

— Вполне может быть, — согласился с ней начальник отдела. — А где они живут, эти пайрики, не знаешь? Адрес там, что-то еще?

— Что нет — то нет, — развела руки в разные стороны ведьма. — Мне такие знания без надобности. А ты у Абрагима спроси. Он этих старух очень не жалует, хоть они вроде и земляки. Запросто может знать, что да как. И, может, еще даже подскажет, чем их прибить можно, если костяного ножа нет. Сталь и серебро им ведь нипочем, вы это имейте в виду. Сама видела, как Аркадий Николаевич в ту кемпиру, что мы с ним убили, сначала пальнул раза три, а потом ей свой нож под пятое ребро воткнул. А ей хоть бы хны! Вот так-то…

Когда «Волга» тронулась с места, в ней с минуту постояла тишина, а после Ревина сказала:

— Ведь запросто может такое быть. Ну, относительно пайрики. А что одно на другое наложилось… Ну, бывает!