Книга Осколки легенд. Том 2, страница 68 – Андрей Васильев

Дверь кабинета открылась, из нее вышел Зобнин.

— В чем дело, лейтенант? — недовольно произнес он, глядя на Анисимова. — Моя подопечная что-то натворила?

— Нет, — качнул головой тот. — Мы просто беседуем.

— Неожиданно, — немного удивился капитан. — Вы знакомы?

— Да, — опередив на мгновение женщину, произнес Николай. — Павла Никитична меня от смерти когда-то спасла.

— Тесен мир, — философски заметил Зобнин, натягивая на плечи плащ. — Веретенникова, идемте, нас машина внизу уже ждет. Переночуем в гостинице, а утром на аэродром поедем. Везет нам, завтра в Москву самолет отправляют, два места на борту для нас уже выделили.

— Все образуется, — быстро проговорил Анисимов. — Во всем разберутся, поверьте. Многих уже выпустили, и ваше дело непременно пересмотрят!

— Ох, лейтенант, лейтенант, — тяжко вздохнул Зобнин, после снял фуражку и потер ладонью лоб. — Иди уже отсюда, а!

Павла же, удивив себя саму, сделала шаг вперед, обняла Анисимова за шею и прикоснулась губами к его щеке, изуродованной кривым шрамом.

— Спасибо, Коля, — еле слышно шепнула она. — Спасибо, милый.

На следующий день, правда не с утра, а ближе к обеду, раздолбанная «эмка», судорожно дергающаяся на каждой кочке, доставила спутников на аэродром, где они забрались в самолет, который только их, похоже, и ждал. Нет-нет, никто специальный рейс для этой парочки не заказывал, внутри салона обнаружились несколько партийных работников, которые изучали какие-то бумаги, пара офицеров, причем один аж в ранге генерал-майора, и какое-то количество совсем уж непонятных граждан, несомненно между собой знакомых, но при этом друг с другом не общающихся.

— Сколько можно вас ждать? — рявкнул полковник и глянул на часы. — Мне сегодня в восемь вечера у Шапошникова надо быть! У Шапошникова! Вы понимаете, что Борис Михайлович…

— Понимаем, — оборвал недовольные речи военного Зобнин, расстегивая свой плащ и давая тому возможность увидеть его петлицы. — Уже все. Вон лесенку убрали, дверь закрыли, осталось только взлететь да приземлиться.

— И на немецких «охотников» не нарваться, — добавил проходящий мимо них по салону стрелок-радист — Но тут как повезет!

Генерал-майор недовольно засопел, но спор с человеком из ведомства Берии продолжать не стал. Нет-нет, он не струсил, просто — какой смысл? Эти хуже штатских, им все равно ничего никогда не объяснишь, у них свое понимание важности момента.

Насколько не был этот день полон неожиданностями и событиями, но, когда внизу появилась Москва, Павла, не отлипавшая от иллюминатора последние полчаса, чуть не пустила слезу, чего с ней не случалось с середины двадцатых годов. Только сейчас она поняла, как соскучилась по своему любимому городу, по его проспектам, улицам, переулкам и особенно по самым темным закуткам, без которых его невозможно было представить.

— Тушино, — сказал ей на ухо Зобнин, когда самолет начал снижаться для посадки. — Тут теперь санитарный аэродром.

— Ясно, — кивнула Павла, припомнив, как именно здесь лет семь назад, на одном из воздушных парадов, она восхищалась мастерством наших летчиков, выделывающих в небе просто фантастические трюки.

А сейчас на аэродроме царила суета, по взлетному полю туда-сюда сюда сновали машины с красными крестами, а неподалеку от того места, где произвел посадку самолет с Веретенниковой и ее сопровождающим, десяток молоденьких солдатиков оборудовали огневую точку, причем явно предназначенную для отражения не воздушной, а наземной атаки.