Книга Осколки легенд. Том 2, страница 67 – Андрей Васильев

Ну и крючок любопытства никуда не делся. Явно же целенаправленно ее куда-то Зобнин этот везет. Вот и интересно — куда именно? У Павлы в данный момент имелось три варианта, но какой из них верный, она пока не понимала. А выяснить хотелось!

Потому Веретенникова сжевала кусок сушеной лососины и тоже закемарила, здраво рассудив, что если у кого и есть право спокойно спать, то как раз у нее. Ей следить за капитаном не нужно, он и так никуда не пропадет. А если такое и случится, то очень хорошо, поскольку тогда не она от него, а он от нее сбежал, что в корне меняет дело. Нет, дополнительный срок ей все равно навесят, но хоть себя упрекнуть будет не в чем.

Проснулась она так, как давно этого не случалось. В последние годы, особенно после болезни, Павла выплывала из сна медленно, как ныряльщик с глубины, поднимаясь к ненавистной реальности из мутных слоев подсознания, а после еще с минуту пытаясь осознать, где она сейчас пребывает. А тут, как только Зобнин прикоснулся к плечу, она немедленно открыла глаза, моментально сообразив, где находится.

— Вы не спали, что ли? — удивился ее спутник. — Просто с закрытыми глазами сидели?

— Что-то вроде того, — подтвердила Веретенникова. — Приехали?

— Кандалакша, — кивнул энкавэдэшник. — Нам сначала в местное управление надо заглянуть, а после будет видно, что да как. Особо ни с кем не болтай, фашистов хоть и остановили на том берегу Вермана, но Семенов прав, город все равно считается прифронтовым.

Управление НКВД квартировало в особняке, которое при старом режиме, похоже, принадлежало не последней по достатку купеческой семье, — добротном, крепком, в три этажа и со множеством комнат, которые теперь назывались «кабинетами». Около одного такого Зобнин усадил свою спутницу на стоящий рядом с дверью стул, велев никуда не отлучаться и ждать его, чем в очередной раз убедил в том, что бардак, похоже, достиг всеобъемлющих размеров. К ней, зечке, отбывающей срок по политической статье, даже бойца не приставили для контроля — и это в военное время!

— Павла Никитична? — услышала Веретенникова вдруг свое имя, подняла глаза и глянула на того, кто остановился напротив. — Вы здесь как?

— Сижу, жду, — равнодушно ответила женщина высокому стройному мужчине со «шпалами» лейтенанта.

— Я Анисимов, — сказал тот, — Коля Анисимов. Помните меня? Я был в группе, которая ваше прикрытие обеспечивала четыре года назад.

Конечно, Павла помнила и этого паренька, который тогда еще сержантские лычки носил, и экспедицию, которую организовал и возглавлял Барченко, и безумную ночь, когда сотрудники Бокия насмерть схлестнулись в тайболе с волчарами из Аненербе, одержав в результате над ними верх.

А Анисимову этому она потом лично зашивала разрез, который на его щеке оставил нож одного из немецких головорезов. Вон и шрам, никуда он за прошедшие годы не делся.

— Веретенникова Павла Никитична, статья 58 пункт 1 г, — встала она со стула. — Срок десять лет без права переписки. В данный момент ожидаю сопровождающего для дальнейшего этапирования.

При этом она глянула ему прямо в глаза, как бы говоря: «Не валяй дурака, мальчик. Просто уходи. Уходи прямо сейчас, пока никто не увидел, как мы с тобой беседуем».

— Чаю вам принести? — мягко спросил мужчина, причем по его взгляду Павла догадалась — все он понял. Понял, но все же решил сделать по-своему. — Еще у меня бутерброды есть. Вы же, наверное, голодны?