Книга Отель Перекресток, страница 77 – Андрей Васильев

Фотки, фотки, фотки. Похоже, Лариса жила в этой социальной сети, выкладывая в нее каждый свой шаг. Еда, улицы, клумбы с цветами и цветы без клумб, ноготки с красным лаком и с точками, отчего они стали похожими на божьих коровок, фитнесс — зал, торговый центр…

— Стоп! — скомандовал я в какой-то момент, тогда, когда дело дошло до отдыха на море, запечатленном, наверное, в сотне снимков. — Видишь?

Этот кадр принципиально от других не отличался. Лежак, тент, защищающий от солнца, Лариса, глядящая в кадр и придерживающая шляпу, столик с коктейлями за ее спиной и море на дальнем плане.

И еще одна любопытная деталь, за которую у меня и зацепился взгляд.

— Купальник у нее стремный, — ответила Инна, — и шляпа тоже. Бабушкина какая-то. Что еще? Килограмм пять точно она нажрала. Но это нормально, Турция же.

— Не о том. — Я ткнул пальцем в монитор: — Гляди. Рука!

— Рука, — согласилась напарница, — причем мужика. Так и ясно же, что она не одна туда поехала. Вон текст поста: «Море, солнце, коктейль, мы рядом. Что еще надо для счастья?»

— И почему от второй части «мы» присутствует только рука? А на других снимках и ее нет.

— Думаешь, наш Антошка? — смекнула, к чему я ее подвожу, девушка. — То есть он Лару пахал еще до того, как жена в ящик сыграла?

— Вполне вероятно. Верни фотку с дипломом, — попросил я. — Ты тот сайт не закрыла?

— Конечно нет, — даже как-то обиделась она. — Зачем?

— Увеличить можешь? — Я склонился к монитору. — Блин, ощущение, что с этим телом мне так себе зрение досталось. Когда был собой, то вроде лучше видел.

— А я все время есть хочу, — орудуя мышкой, вздохнула Инна. — Хотя вру. Я и раньше никогда не упускала возможность перекусить. Работа была такая, что никогда не знаешь, когда в следующий раз удастся поесть и поспать. Вот, гляди.

— Руку увеличь, — попросил я. — Ту, которой он диплом держит. Опачки!

— Перстень, — смекнула девушка. — А здесь?

И — да, на мужской руке, то ли берущей, то ли ставящей на стол запотевший бокал с напитком, обнаружилось то же украшение — золотой перстень с очень оригинальной вставкой в касте — черная поверхность с несколькими серебряными точками, образующими цифру 7. Будь это просто агат или там череп — да, такие перстни встречаются очень часто. Может, конечно, и этот не совсем уж уникален, но вероятность того, что он принадлежит именно Антону, невероятно велика. Таких совпадений не бывает. Вернее, я в них не верю.

— Все, закрывай, — велел я напарнице. — Мы закончили.

— Уверен? — глянула на меня она.

— Предельно. Пусть хоть небольшой резерв времени останется. Мало ли что?

Стоявшие в очереди ребята облегченно вздохнули, когда мы наконец покинули заветный закуток, не обошлось и без высказываний вроде «Мы думали, что вы там заснули» и «Фига себе, как долго». Отбрехиваться мы не стали, вместо этого направились к себе на этаж, где можно было спокойно все обсудить.

Причем разговор даже начался не сразу. Сначала мы улеглись каждый на свою кровать, минут пять потаращились в потолок, и только после этого Инна произнесла:

— Слушай, а ведь выходит, что ребенка они в Турции и заделали.

— Похоже на то, — согласился с ней я. — Родила она по весне, там дерево в кадр попало, на нем листва совсем небольшая. Если предположить, что скатались на моря в июле-августе, то как раз девять месяцев выходит.