Книга Слеза Рода, страница 108 – Андрей Васильев

Вот только не так много площадей свободных в пределах Садового Кольца осталось из числа тех, что меня устроят, везде же бизнес-центры понаставили. А где не они, там аренда сильно недешевая. Чую, придется в кубышку лезть. Да и это не самое неприятное, хвала небесам, не бедствую. Просто неохота с насиженного места съезжать. И рыться в объявлениях по тому же поводу ни малейшего желания нет.

От мыслей меня оторвал телефонный звонок, глянув на экран, я понял — ну вот, теперь есть чего делать. Даже врать не придется. Ну, почти.

— Здравствуй, дорогой друг, — радостно произнес я. — Клянусь небесами, ты словно знал, когда меня набрать.

— Привет тебе, Максим, — холодно, как чужого, поприветствовал меня Анвар, не добавив при этом к имени приставку «уста». Восток, как было не раз сказано, есть Восток, его суть нюансы, интонации, полутона. У нас никто не обратит внимания на подобную мелочь, но мне вот сразу стало ясно — собеседник дает понять, что наша дружба вот-вот даст серьезную трещину, а то и вовсе рухнет. И тогда друг запросто может стать врагом, ибо нет ничего хуже, чем обещанное и не сделанное. Нет-нет, речь не обо мне, а о нем. Анвар кому-то уже пообещал, что часы скоро приедут в Стамбул или Белек, а их все нет. И теперь он конкретно так теряет лицо, в чем, разумеется, винит именно меня. — Как твое здоровье? Все ли хорошо?

— Теперь уже да, — заверил его я. — Мне пришлось побывать в не самых приятных краях, там, где царит темнота, где нет дня и ночи. И связи тоже нет, потому ни ты, ни моя помощница не могли мне дозвониться. А вы ведь наверняка пытались, искренне переживая за меня. Но все обошлось, я вернулся домой и прямо сейчас еду к той достойной женщине, которая владеет предметом, что тебе так нужен.

Попутно я искал в почте письмо с адресом бабки, что ни в какую моему турецкому приятелю не желала продавать раритетные часы. Помощник Анвара мне его еще бог весть когда прислал, с тех пор груды спама сверху навалились. Я по возвращении так и не сподобился ящик почистить, вот результат. И по новой не спросишь, подобное все одно что расписаться в собственном неуважении к просьбе друга.

— Ты жив — это главное. — В голосе появилась небольшая теплота. — Я так и подумал — видно, непростые дороги увели тебя из дома, если столько дней не имелось возможности услышать твой голос.

— Непростые и темные, — грустно подтвердил я. — Потому верю — ты простишь мне то, что твоя просьба до сих пор не выполнена. Поверь, в случившемся нет ни капли неуважения к тебе, Анвар-эффенди. Дружба свята, но еще есть долг. Он выше всего — друзей, женщины, жизни. Здесь — так.

— Понимаю, уста Максим. Понимаю и принимаю. Но…

— Повторюсь — уже в пути, — решив, что в данный момент прервать речи потомка Тулай-кана не только можно, но и нужно, дабы повторно подтвердить твердость своих слов. — Не стану давать обещаний, что достойнейшая ханым-эффенди прямо с порога радостно закричит: «Забери часы, добрый молодец», но все, что от меня зависит, будет сделано. Единственное, что хочу уточнить: тебя устроит только легальный вариант приобретения? Или есть варианты?

— Если бы речь шла о том, чтобы изъять работу почтенного Фавра путем скрытым, неявным, то я бы даже не стал беспокоить тебя, мой дорогой друг, — уже совсем по-прежнему ответил мне Анвар. — Нашлись бы те, кто способен проделать подобное. Кто-кто, а мастера дел ночных, темных, тихих, ни у нас, ни у вас не переведутся никогда. Только глупцы считают, что самые древние специальности на свете есть собирание слухов и торговля женским телом. На деле первыми профессионалами на свете являлись воры и жрецы. Цель у них была одна — забрать себе чужое, то, что им не принадлежит, только первые делали это тайно, за что часто платили своими жизнями, а вторые явно, да еще так, что им требуемое с поклонами приносили и просили его принять.