Книга Союз трех, страница 139 – Максим Шаттам

— Дядя, они сбежали! – заверил Кармайкла Даг. – Большинство утонуло в реке, остальные разбежались по лесу, и их слишком мало, чтобы вернуться. Думаю, они настолько напуганы, что больше никогда сюда не сунутся. Они знают, что у нас есть сила!

Кармайкл не разделял радости племянника – он увидел тела солдат, кровь на траве, казавшуюся черной при свете гигантских языков пламени.

— Они не смогли схватить нас, им не удалось взять остров! – добавил Даг тем же победным тоном.

Кармайкл поднял к нему полные слез глаза:

— Да, но они забрали у вас детство.

Даг нахмурился:

— Мы и так с ним уже расстались. Его забрала Буря.

— Ты ошибаешься, это не так, малыш, это не так. Земля дала вам еще один шанс, она поставила на детство, на вашу невинность, а эти солдаты явились, чтобы вас замарать.

— Но гораздо важнее то, что мы живы и здоровы! – возразил Даг.

Внезапно у них за спиной раздался дрожащий голос, переходящий в крик:

— Это за то, что ты унизил меня! – завопил Колин, обращаясь к Мэтту; стоя в воде, он натягивал свой лук.

Стрела вылетела так быстро, что никто не успел ничего сделать; она должна была вонзиться прямо Мэтту в сердце. Но каким-то невероятным движением Тобиас оттолкнул друга, и стрела пролетела между ними.

Упав на землю, Мэтт взглянул на Тобиаса. Реакция друга была такой быстрой, что стало ясно: Тобиас, всегда очень активный, под действием изменений стал еще проворнее. В конце концов, это не удивило Мэтта. Что может быть более логичным для гиперактивного мальчика, который всегда в движении?

Рядом раздались стоны и плач.

Стрела, предназначавшаяся Мэтту, попала в старика Кармайкла. Она пробила ему грудь.

Реджи закричал:

— Нет! Нет!

Даг застыл. Он в ужасе смотрел, как на рубашке дяди распускается пурпурный цветок. Потом повернулся к Колину.

Увидев результат своего выстрела, тот что-то невнятно забормотал. Все пэны презрительно смотрели на него.

Даг кинулся к Колину, и самым страшным в нем было то, что он не плакал. Никаких эмоций. Лицо Дага казалось абсолютно бесстрастным. Колин понял: пора сматываться. Даг сейчас убьет его. Он бросил лук и вошел в реку, все глубже погружаясь в черную воду. Когда вода дошла ему до пояса, он поплыл.

И тут же рядом с ним мелькнула блестящая спина огромной рыбины. И Колин пропал из виду.

Даг собирался войти в реку, когда сзади раздался хриплый голос дяди:

— Даг… Даг…

Подросток сжал кулаки, последний раз посмотрел на то место, где исчез Колин, и вернулся к умирающему. Старик взял за руку сначала его, потом Реджи и сжал их в своих ладонях:

— Заботьтесь друг о друге, мальчики. И… об этих ребятах. – Ему становилось все труднее говорить. – Не забывайте… смысл жизни… в том, чтобы… не создавать проблем… и находить решения тех, которые уже есть…

Его глаза закрылись, и усталое лицо обмякло.

Дядю Кармайкла похоронили возле реки.

Когда пэны узнали, кем он был и какие давал советы, помогая тайком организовывать жизнь на острове, они собрались на его похороны, принеся мертвому свои любимые маленькие вещицы.

Даг и Реджи плакали, Клаудиа и Артур тоже; взволнованные историей старика, пэны опять ощутили тоску по родителям, которую так старались заглушить.

Светлана сказала про «слезы прощания», и все сочли эту фразу вполне подходящей. Когда прощаешься с любимым человеком, всегда плачешь, если не умеешь молиться. Здесь каждый выражал свои чувства как мог.