Книга Союз хищников, страница 62 – Максим Шаттам

— Что такое? Вы прежде не бывали на вскрытии? – спросил доктор, заметив ошарашенный взгляд Алексиса.

— Да вроде бывал. Но такого видеть не доводилось.

— Я работаю по старинке. Терпеть не могу все эти зонды, которые втыкают в печень, чтобы измерить температуру, – это травмирует тело и может осложнить ситуацию при дальнейшем вскрытии. Я иду естественными путями, поэтому мне и приходится брать образец на случай, если было анальное сексуальное насилие: лучше сделать забор материала сейчас.

После чего он вставил в анальное отверстие термометр.

— Температура на месте преступления была нормальной? Ниже 23°C?

— Да, – подтвердил Алексис.

— Жертва была обнажена, ведь так?

— Верно.

— И лежала прямо, а не свернувшись? Поскольку поза калачиком хорошо сохраняет тепло и может исказить данные, если ее не учесть и не применить поправки.

— Она лежала на животе, вытянувшись почти прямо.

— Да, это соответствует трупным пятнам.

После остановки сердца вся кровь под воздействием силы тяжести стекла к передней части лежавшего ничком тела, прилив к лицу, груди, бедрам и передней поверхности ног. Там, где тело давило на матрас, сосуды не смогли до конца заполниться, и теперь все эти участки были белыми в фиолетовых подтеках, что придавало коже странный вид «далматинца наоборот». Такие трупные пятна, как правило, формируются очень быстро. Если тело обнаруживают в положении, не соответствующем таким следам, становится ясно, что труп после смерти перемещали.

Свободной рукой патологоанатом взял лист бумаги, и Алексис узнал счетные таблицы Хенссге – характерные кривые, позволяющие быстро вычислить время смерти. Получив показания термометра, доктор Леви отметил ректальную температуру на шкале справа. Затем, применив несколько незначительных поправок, провел прямую линию к температуре комнаты. После этого Алексис увидел, как он провел еще две линии, и кивнул:

— Умерла около двадцати часов назад, что соответствует данным, к тому же трупное окоченение, кажется, достигло максимума.

Патологоанатом обошел тело, чтобы оценить его общее состояние, затем взял пару латексных перчаток.

— Все по старинке, – тихо подтвердил Микелис.

— Что вы имеете в виду? – спросил Алексис, не уловив сути замечания.

— Он не использует защитных перчаток от порезов.

— Не использую, – подтвердил Леви. – Я считаю, что при пальпации в них ничего не почувствуешь.

— А вы никогда не резались? – спросил жандарм.

— За одно вскрытие у меня тупятся три-четыре скальпеля, так что можете себе представить, сколько я разрезаю тканей! Да, всякое случается. Пару раз в год у меня бывают порезы. Это часть работы. Но так я хотя бы чувствую, что трогаю руками, чувствую состояние органов, и к тому же эти перчатки скользят меньше, чем сетчатые.

Алексис обратил удивленный взгляд на Микелиса, но тот и ухом не повел.

Для начала Леви тщательно вычесал гребнем волосы мертвой женщины, собрал все, что нашлось, в пластиковый контейнер и поставил его на лабораторный стол. Затем осторожно разрезал бумажные пакеты вокруг рук и начал собирать соскобы из-под ногтей, складывая частицы в другой контейнер.

Патологоанатом поднял одну руку и осмотрел ее. Синяки и пятна засохшей крови были только на запястьях, некоторые ногти были обломаны.

— На руках нет крови, – прокомментировал Алексис. – Хотя она уже не была связана, когда он перерезал ей горло.