Книга Постоянство хищника, страница 80 – Максим Шаттам

Хлоя горела изнутри.

Острая пульсирующая боль отдавала в середину живота.

Все тело, полностью обнаженное, было в синяках, но она этого уже почти не чувствовала, разве что не могла долго оставаться в одном положении. Этот чан, душный, грязный саркофаг, сам по себе был орудием пытки, физической и моральной. Невозможно было нормально лечь из-за неровной поверхности, воздух был липким и вонючим, несмотря на самодельную вентиляцию. И кромешная тьма. И все же Хлоя кидалась туда, когда он приказывал, так ей хотелось скорее убежать от него. Чан означал конец издевательств. Передышку. Хотя она потеряла счет времени и никогда не знала, надолго ли он оставил ее в покое.

Он заставлял ее подниматься, давя на инстинкт самосохранения. В первый раз, когда крышка чана сдвинулась, Хлою охватила невероятная, немного безумная надежда. Вниз упала веревочная лестница, и она, не заставляя себя упрашивать, взобралась по ней, но оказалась с ним лицом к лицу. Часы, идущие вспять, напугали ее, но хуже всего были кукольные головки, подсвеченные лампочками.

Мысль о том, что будет дальше, заставляла ее вжиматься в пластиковую стенку. Стол. Стремена.

Во второй раз она поднималась медленно и настороженно, это его разозлило. Он был еще более жестоким.

В третий раз Хлоя отказалась подниматься.

Он орал как сумасшедший, приказывал, потом ушел. Вернулся, тяжело топая, пристроил что-то громоздкое на край. Сверху упал кабель, и он стал им крутить, пока не коснулся плеча Хлои.

Удар тока заставил ее выгнуться. Он проделал это несколько раз, размахивая кабелем, а Хлоя отчаянно пыталась увернуться и вжималась в пол. Она задыхалась, сердце опасно билось в горле. Он закрыл крышку, сказав, что в следующий раз пусть слушается, а то хуже будет.

Он долго ее мариновал. Когда вернулся, она зализывала волдыри, пытаясь унять боль от ожогов. Забравшись наверх, она увидела большой аккумулятор от грузовика, которым ее пытали.

Есть и пить ей позволялось только наверху.

Всегда одно и то же.

Главным был он. Его желания.

Затем он отдыхал в углу, и она могла поесть, скованная цепью. Ей разрешалось помыться в походном душе, установленном в углу подвала, где почти не было света.

Потом он молча указывал на люк, и она забиралась обратно, стиснув ноги и прикрывая руками грудь. Особого смысла в этом не было после того, что он с ней творил, да и одежду она давно не носила, но она ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было себя обхватить.

Он почти не разговаривал с ней. Только приказывал. Он даже не пытался ею манипулировать, чтобы сделать послушнее. Его рычагами были террор и подавление. Хлоя перестала чувствовать себя человеком, превратилась в кусок мяса. Был ли человеком он сам?

Его взгляд был пуст и холоден. Словно у акулы-людоеда на охоте.

Глотать было больно, и она погладила травмированное горло. Это было что-то новенькое. Он накинул ей ремень на шею и затягивал все сильнее, пока она не начала хрипеть и задыхаться. Хорошо еще, что быстро остановился, не дав ей потерять сознание, но долго ли она так продержится? Что, если он вдруг решит не останавливаться?

Хлоя предпочла не думать об этом и раздвинула ноги. Боль внутри заставила ее застонать.

Зачем он все это делает?! Что за извращенная идея с этими вливаниями? Она узнала запах. Он закачивал в нее хлорку с такой силой, что казалось, будто та попадает в желудок и ее будет рвать отбеливателем до смерти. Глаза вылезли из орбит от боли, она была на грани обморока. Может, она уже отравлена. Отбеливатель… Яд! Ее все время тошнило, голова кружилась – то ли из-за моющего средства внутри, то ли потому, что она здесь уже так долго… кстати, а сколько? Она не могла подсчитать. Несколько дней, не меньше.