Книга Постоянство хищника, страница 151 – Максим Шаттам

Зачем бороться, когда нет смысла жить? Зачем причинять себе еще больше страданий, если исчезла цель?

Она сдалась.

Даже убеждая своего мучителя, что ей все нравится, стараясь удовлетворить его по полной, чтобы он ее не убил, она потеряла волю к борьбе и превратилась в живую марионетку.

Она знала, что это опасно, что так он быстро от нее устанет, но больше не могла. Она – сгусток боли, физической и душевной. Ни надежды, ни желаний. Лишь бы все прекратилось. Пусть даже навсегда. Это было уже не важно, она стала никем, он добился своего, ее не существует, она не женщина, не мать, не жена, разве что продолжение маленькой девочки. Да-да, временами у нее возникали рефлексы маленькой девочки – словно окончательное возвращение к истокам, чтобы успокоиться, перезагрузиться в безумном желании перемен. Конечно, безрезультатно.

Она хныкала, как ребенок. Просыпалась в поту и звала маму. Лежала только в позе эмбриона.

Так что же, она хотела того, что с ней сейчас произойдет? Снова оказаться на этом столе с раздвинутыми ногами и служить ему?

Правда, сейчас на веках был скотч. Что-то новенькое. Дурной знак.

А может, хороший? Знак того, что все наконец закончится? И он поможет ей освободиться? Хлоя не могла моргать, это было ужасно. Приходилось смотреть в потолок и на кукол с огромными стеклянными глазами, оживленными безумным внутренним огнем. Слава богу, что лампочки в пластиковых черепах горят неярко и не слепят. Что за адская мука – когда не можешь скрыться за сладким оцепенением опущенных век!

Закрыв глаза, можно сделать многое – например, отрицать очевидное, отрицать реальность. Найти убежище внутри себя.

Сейчас Хлоя могла только встретиться с реальностью. С тем, что неизбежно произойдет. Быть очевидицей без возможности спрятаться.

Грохот музыки вдруг смолк, и вошел Огрызок.

Ну вот, наконец-то. Все равно, как он это сделает, пусть только доведет дело до конца.

Краем глаза она заметила, что он чем-то озабочен. Потом он взял скотч, оторвал кусок и подошел к ней.

Сердце Хлои учащенно забилось. В дальнем уголке мозга раздался смех дочерей, она почувствовала запах мужа, как последний дар памяти той, кем она была когда-то. Как же она будет по ним скучать! Как же это жестоко – почувствовать их так явственно после всех этих дней и часов, когда она всеми силами пыталась стереть их, чтобы уйти… Хлоя не хотела их покидать. Нет. Это несправедливо. Ей нужно обнять их в последний раз, всех троих. Огрызок хотел заклеить ей рот скотчем, но Хлоя рефлекторно отвернулась. Инстинкт самосохранения. Только не так. Не так пошло, мерзко. Оказывается, то, как он это сделает, все-таки важно. Страха и боли она больше не выдержит. В душе она молила об одном: пусть все случится быстро.

Она не обняла в последний раз детей и мужа. Вот и все, о чем она могла сейчас думать.

Но быстро не случилось. Огрызок одним движением больно придавил ее затылок к столу и дважды заклеил рот. Дышать она могла. Он не убил ее. Еще не убил. Она покачала головой. Нет. Нет!

Что с ней происходит? Она была полна решимости покончить с этим кошмаром, а теперь не хочет умирать?

Семья была рядом. Они вернулись с кладбища ее воспоминаний, из ее личности, которая медленно распадалась, чтобы принять свою участь. И она не хотела, чтоб они исчезли. Категорически отказывалась. Умереть значило забыть их. Навсегда.