Книга Сигнал, страница 97 – Максим Шаттам

— Кобб, раз вас так волнует смерть мистера Вальдеса, поручаю вам проследить за подъемом тела. Мы пойдем, это нездоровое место, — произнес Уорден, пиная пробежавшего мимо крупного краба.

Итан провел под настилом набережной еще два часа, на влажном воздухе, вдали от солнца, пока выносили останки Купера Вальдеса. Он вышел последним и заметил Нормана Джеспера, который все еще был здесь и сидел на песке, глядя на прилив. У его ног спал пес. Норман был в состоянии шока от пережитого ужаса.

— Вам следует вернуться домой, мистер Джеспер.

Не отрывая глаз от горизонта, мужчина медленно произнес глухим голосом:

— Я никогда не забуду, что я там увидел.

— Мне очень жаль.

— Я был тут тысячу раз: мальчишкой, подростком, взрослым — на этой набережной. У меня столько прекрасных воспоминаний! Но теперь до конца жизни каждый раз, как я вернусь сюда, я буду видеть этого беднягу, съеденного крабами.

Итан дружески положил ему руку на плечо. Он хотел бы сказать, что со временем воспоминание померкнет, но не смог солгать. В самом деле, кошмар прилипал так, что избавиться от него было труднее, чем от пятна красного вина на белой ткани. Ужас навязчив и неотступен. С течением недель и месяцев видения Купера Вальдеса, искромсанного и сожранного, потускнеет. Но каждый раз, когда привычное место заставит Нормана Джеспера вспомнить пережитое, этот ужас снова оживет со всей неумолимости и в полную силу, с отвратительными запахами и далекими звуками. Видение смерти оставляло неизгладимое впечатление, тем более что рано или поздно никому ее не избежать.

— Но вы можете себе сказать, что оказали ему услугу. Благодаря вам он не сгнил здесь в одиночестве, но ляжет в могилу. Благодаря вам он обретет вечный покой.

Итан не имел ни капли религиозных убеждений, но знал, что эти слова будут иметь смысл для его собеседника. Норман Джеспер кивнул с тяжелым вздохом.

Итан попрощался, и они разошлись, как старые друзья, которые знают, что никогда больше не увидятся. Потом он свернул в сторону пристани и дошел до «Банши». Ему необходимо было опрокинуть кружечку в живом, шумном окружении. Он устроился за барной стойкой, заказал пинту ирландского стаута «Murphy’s» и осушил первым глотком едва ли не половину. В глубине бара играла песня тоби Кейта «I love this bar», и Итан улыбнулся при мысли, что музыка обращается к нему. Потом он увидел за столиками пару, которая заканчивала поздний обед. Эшли Фостер с мужем. Она была как всегда обворожительна, с рассыпающимися по плечам черными локонами, он — довольно красивый тип, небритый, накачанный, с ямочкой на подбородке. У Итана екнуло сердце. Он сжал стакан. Он почувствовал грусть, смешанную с ревнивой завистью, и сам ненавидел себя за это. Он хотел бы сидеть на лавочке на месте этого мужа, говорить ни о чем, чувствовать, что под взглядом женщины существуешь по-настоящему, брать ее за руку, слушать, как она пересказывает последние услышанные в баре сплетни. И знать, что вечером они лягут в постель бок о бок, соприкасаясь пальцами ног, и каждый погрузится в блаженный сон человека, который знает, что он не один. Конечно, семейная жизнь — не одна сплошная идиллия, приходится притираться, решать противоречия, всегда есть и ссоры, и обязательства. Итан знал все это по своей жизни с Джанис, но сейчас, когда он уже два года как жил один, он почти скучал даже по ссорам. По крайней мере, тогда он чувствовал себя живым.