Книга Сигнал, страница 181 – Максим Шаттам

— Да, но вы что-то разобрали из его тарабарщины?

— Да, два слова. Hearken, gammer. Это старый вариант английского языка. Сегодня никто так не выражается.

— А вы знаете, что это значит?

Зоуи закапризничала, и Оливия отпустила малышку поиграть на траве.

— Да, это можно перевести как «слушай, старушка».

Оливия не знала что и думать. Это подтверждало присутствие в доме Аниты Розенберг какого-то странного гостя, но почему он выбрал эти старинные выражения… К ее удивлению, Том спросил с внезапным интересом:

— Скажите, а этот древний язык… На нем раньше говорили здесь, в нашем регионе?

— Да, конечно.

— А когда примерно?

— Ну, между XVI веком и XVIII, где-то так, хотя я не могу судить точно на основании всего только двух отдельных слов.

— А может это относиться к эпохе колонизации Мэхинган Фолз?

Харпер кивнул.

— Да, несомненно. Надо также принимать во внимание, что диалекты изменялись более или менее независимо друг от друга, разное произношение, словообразование и…

— Спасибо вам, мистер Харпер, — сказал Том, протягивая руку.

Несколько удивленный и сбитый с толку, преподаватель пожал ее.

— Во всяком случае, это может оказаться полезным для полиции. Я подумал, что из ваших уст это будет звучать более весомо. Только учтите, я ничего не утверждаю, может быть, это случайность, но все равно, эти слова и властная интонация… Он как будто приказывал бедной женщине замолчать и слушать его. Я никогда не слышал, чтобы какие-то из местных семей до сих пор говорили на старом английском, но, думаю, эта информация может оказаться полезной для полиции…

Джозеф Харпер настоял на том, чтобы оставить Спенсерам свой номер, затем махнул на прощание и отправился восвояси.

Оливия сочла его забавным персонажем, «пятьдесят на пятьдесят», как они с Томом это называли: пятьдесят процентов вероятности, что он окажется потрясающе интересным, и пятьдесят — что до смерти скучным.

Она подошла к машине и заметила, что муж уже не стоит с таким скучающим лицом, как в начале разговора.

— Дорогой, он только хотел как лучше. Болтун, конечно, но это из лучших побуждений.

Том кивнул с задумчивым видом.

— Все в порядке? — спросила Оливия.

Невидящий взгляд Тома скользнул по лицу. Он больше не чувствовал себя надежной опорой для своей жены. На него будто обрушилась бетонная плита. Он секунду помолчал, а потом показал в сторону дома:

— Я должен кое-что тебе показать. Идем.

— И ты совсем не знаешь, что это было? — настаивал Коннор, натягивая кепку с логотипом «Рэд Сокс».

— Я его не видел, — подчеркнул Оуэн, — но зуб даю, эта тварь меня преследовала не для дружеских объятий!

Четверо друзей сидели на лавочке посреди кленов и буков в парке перед зданием школы. Учебный день кончился, и мимо них проходили дети и подростки всех возрастов.

— И ты говоришь это, хотя даже не знаешь, кто это был…

— Или что это было, — напомнил Кори. — Повезло ещё, что мужской туалет закрыт! Кто-нибудь бы тебя увидел и решил, что ты изгадил туалет и даёшь дёру!

— А я тебе верю, — вмешался Чад, вставая. — Я видел, какое у тебя было лицо, когда ты ввалился в класс, и знаю, что ты говоришь правду.

— Да никто и не спорит, — ответил Коннор с раздраженной гримасой, — просто мы не понимаем природу этого… ну… явления.

— Может, очередное пугало Тейлоров? — предположил Чад.