Книга Сердце Земли, страница 144 – Максим Шаттам

— Вы хотели нас видеть? – спросил Мэтт, обращаясь к Зели и Мейлис.

Зели указала пальцем на горизонт. Равнина исчезла. И все возвышавшиеся за равниной холмы тоже. Местность была усеяна тысячами циников. Их было так много, что из крепости не удавалось различить ни малейшего не занятого солдатами клочка травы. Сотни повозок, лошадей, медведей, огромных клеток и целый лес устремленных в облака копий. Казалось, за одну ночь вся равнина покрылась густыми зарослями темного тростника.

— Четвертая и пятая армии, – удрученно прошептал Мэтт.

— Теперь они все здесь, – добавила Зели.

— Вот чего они ждали. Их хватит, чтобы запросто смести в битве наши войска.

— Есть еще кое-что. – Мейлис протянула Мэтту бинокль.

Мэтт взглянул в том направлении, куда указывала девушка, и увидел медленно поднимающуюся на вершину холма гигантскую колесницу. Она напоминала танк – вроде тех, которые Мэтт во время парадов видел на улицах Нью-Йорка. Колесница размером с дом была сделана из бамбука, с площадкой на крыше и небольшими балкончиками, на которых расположилась охрана – минимум десяток солдат в доспехах.

На ветру колыхались семь красно-черных флагов с серебристым яблоком в центре.

Колесницу тащили две огромные сороконожки величиной с грузовик. Их конечности взрыхляли землю, как гусеницы настоящего танка.

Когда Мэтт увидел стоящего на одном из балконов ближайшего помощника и верного слугу Мальронс – генерала Твена, он понял, что на колеснице едет его собственная мать.

Королева прибыла, чтобы лично наблюдать за триумфом своих армий.

Мэтт выронил бинокль и поспешно удалился.

Тобиас нашел его в главной оружейной комнате.

Мэтт точил меч.

Драгоценный клинок, служивший ему верой и правдой и унесший уже столько жизней.

Крепко сжав челюсти, Мэтт с силой водил взад-вперед точильным камнем.

— Если будешь продолжать в том же духе, – заметил Тобиас, – ты его сломаешь.

— Тоби, я видел ее, мою мать. Она здесь.

Тобиас кивнул:

— Знаю.

— С этим пора кончать. Надо остановить безумие.

Мэтт поднял лезвие и провел по нему большим пальцем, чтобы оценить заточку. Кожа на пальце разъехалась легко, словно кожура перезрелого фрукта.

— Сначала оказалось, что Ропероден – мой отец, потом, что она – моя мать… Я устал бежать, бояться. В этот раз я останусь и буду драться до тех пор, пока не умрет последний циник.

Мэтт сунул палец в рот, чтобы остановить кровотечение.

— Но даже если бы случилось такое чудо, что потом? – спросил Тобиас. – Ты не можешь… сражаться с собственной матерью. Это невозможно!

Мэтт взглянул на палец. Кровь все текла.

— Самые болезненные раны – те, что наносишь себе сам, правда?

Тобиас наклонил голову, не понимая, к чему ведет Мэтт.

— Решение проблемы, созданной нам Мальронс, зависит от меня. И только от меня, – продолжал тот. – Пока не знаю как, но я должен ее решить.

— В королевстве циников какая-то гниль. Их не так легко остановить. Их ослепляет ненависть…

— Скорее, невежество!

— Результат один и тот же: они повинуются тем, кто умеет с ними говорить. Балтазар был прав: у них нет памяти, они – пустые оболочки, ждущие, чтобы их заполнили. Вот что делает их столь отвратительными!

— Ненавижу то, во что превратились взрослые!

— Но не все, – возразил Тобиас. – Старый Кармайкл был славным… И Балтазар тоже. Может, есть и другие.