Книга Кости и цветы, страница 67 – Ярослав Заболотников

— Никак желтоглазка нарисовался…

— По-видимому.

Вампирша подошла к сумкам, достала кубышку ракии и, откупорив, намочила пальцы. Мазок под носом — резкий ягодно-фруктовый аромат приглушил всеобъемлющую тухлоту.

— Я сама с ним поговорю, — строго сказала Лайла. — Ждите здесь.

Она покинула шатёр — огненная волна свалила обоих мертвецов, а сотканные из пламени оковы оставили их беспомощно дёргаться на земле.

— Я ценю твоё чувство юмора, — громко заговорила вампирша. — Но если ты не хочешь, чтобы я превратила их в пепел, покажись, — рубиновый взор рассекал тьму в поисках некроманта. — Если ты думаешь, что я шучу…

Пылающие ремни обрели выжигающие свойства: зашипели на склизкой мертвечине — в дуэт гнили и пряного аромата вклинился отвратительный запах горелой плоти.

Неподалёку от огненной полосы заклубился чёрный туман. Ожидаемо. До той поры, пока из него не выскочил неизвестный:

— Погодствуйте! Они не нарочно! — выставив на миг ладонь, он тут же бросился к сдерживаемым магией трупам. — Пламень! Уберите пламень! Быстрее! Они же углятся!

Поражённая Лайла опомнилась и развеяла оковы: если это вдруг не посланец Леонардо, вернуть их — вопрос одного мгновения. За её спиной возникли не менее удивлённые спутники. На крики даже заспанный Шойсу вышел, что стоял с упёртым в землю копьём и повязкой в руке. Все смотрели на седого незнакомца. Из волос — лишь короткий ирокез ото лба до затылка. Одежда — под стать местной моде: жёлто-бордовая туника, штаны в едва заметную полоску, клювовидные башмаки.

— Ничёги. Несильно прижарило, — закончил он изучение ожогов на телах клокочущих мертвецов. — Полягствуйте пока тут, — незнакомец распрямился и перевёл взор на молчаливых зрителей: — Они разстрашать вас не желавствовали. Расшиблись тут давныма, когды за мёдьём диким слазивали. Вот и ходят сюды по запамятке старой. Второй раз от мина улизнувствуют.

— Ты, вообще, кто? — Рэксволд почесал щёку остриём кинжала.

— Мина зовут Хьяр, — мужчина поглядел на сиявшие рунами ладони девушки и лишь потом заметил багрянец в её глазах. — Ух… Вампирия?..

— Кажется, я поняла, чем были напуганы жители той деревни, — Лайла направила руку на барахтавшихся на земле мертвецов.

— Не надать! Прошу! — подскочили на морщинистый лоб тонкие брови.

— Тогда, будь добр, объяснись.

— Попробуешь солгать, отрежу тебе язык, — сурово добавил ассасин.

— Ведьмак я. Но не такой, как ты. Темнючий.

— Некромант, — невзирая на алое зарево глаз, взгляд Лайлы был холоден, будто осенняя ночь.

— Да… Есля на эльтароновом…

— Поведай мне, Хьяр: откуда ты взял тела?

— Вскопнул с хоронилища здешнего, — нехотя ответил тот.

— А потом кто-то из них аналогичным образом вышел из-под твоего контроля и вернулся к месту своей кончины, к родному дому? — сложила незримую мозаику Лайла. — Ты хоть понимаешь, что не только осквернил могилы, но и людей на всю жизнь перепугал?

— Винами на головень не сыпствуй. Я толёко разучиваюсь. До седой волосни фокуснёй баловался. И тут вдруг Темнуха не ручейком, а речухою хлынула. Никаги плотину кто сорвал. Есля поперву лягуху смёршую натужно будить было, теперича любой туше двигаться внушу. С мертвяками залёжными лишь вчерамо связался. Заради научения, кстати. Так-то Гутума, — сухощавая ладонь указала на слепого зомби, — я при жизни знавствывал, ещё молодавым. Как и его родича. Я ж тут рядышком поживствую. В Совишной Купайке. Потому и хоронилище общее, на две дерёвни. Какое такое высквернение, коли то други мои давнышние? А перед испужными потом вину заглажу. Когды малёха отойдут.