Книга Живые и мертвые, страница 99 – Ярослав Заболотников

— Прямо всё? — мило улыбнулась брюнетка. — И за что же пленного сюда?

— За яйца… — шёпотом подсказал коротыш и хихикнул.

— Захлопнись, — приструнил его конопатый, после чего снова посмотрел на девушку: — По карманам чужим лазал. Но так-то разницы нет. Приволокли, усадили — значит, за дело. Брат говорит, хари им нужно расквашивать, чтоб издали видать было. Служу Кодексу, — он ухмыльнулся и дерзко подкинул булыжник в ладони.

— Вот как… — брюнетка неспешно наклонилась к мальчугану, отчего взор того несколько раз соскочил на перечёркнутую ремнями грудь, а затем, уперев руки в бёдра, вкрадчиво спросила: — Звучит интригующе. Может, и мне попробовать? Если ты не возражаешь…

Мальчишки стали заинтересованно переглядываться, шептаться, а конопатый с видом бывалого героя протянул булыжник:

— Да конечно.

В позорный столб, изрядно потёртый цепями за годы служения закону, влетело тело и тут же шлёпнулось на мостовую. От вздрогнувшего за спиной бревна пленник закрутил головой. Если бы не повязка, он бы увидел конопатого мальчугана с окровавленным боком, через который торчали сломанные рёбра. На побелевшем лице больше не было героизма. Лишь ужас, выдавивший из искривлённых болью губ невнятное бормотание. В нём мелькнуло растерянное «мама», а потом в горле забулькала кровь.

— Промазала… — тоскливо вздохнула Хризальтера и поглядела на ошалевших детей. — Кто следующий?

Те с истеричными воплями бросились врассыпную, расталкивая руками останавливающихся прохожих. Скрюченный в луже крови мальчишка вызывал на лицах волнение и негодование, но в повседневной суете мало кто успел заметить, что произошло. И всё же таковая нашлась:

— Убийца! — затрясла кулаком полная особа в сарафане и с серьгой в брови. — Это она! Я всё видела! Стража! Стража!!!

Вопли отражались хмуростью на лицах мужчин и осуждением в глазах женщин: все они внимательно смотрели на брюнетку в портупее.

— Ты такая наблюдательная… — игриво сощурился сиреневый взор. — Вот твоя награда!

Из направленного на возмущённую особу пальца вырос тёмный коготь, и та взорвалась словно надувшийся фурункул — собравшихся на крик горожан обдало бордовыми ошмётками с осколками костей.

Вернув себе демонический облик, Хризальтера с лукавой улыбкой зацокала навстречу толпе. Шокированной. Заляпанной кровью. И неподвижной, точно овцы перед закланием. Ну как тут было удержаться?.. Тени пронеслись по толпе незримыми лезвиями — вместе со срезанным столбом люди попадали на мостовую, и улицу заполонили истошные крики. Не угодившие под удар очевидцы в панике разбегались, кто-то с обрубками вместо ног корчился на брусчатке, кто-то исступлённо полз по ещё дёргавшимся обезглавленным телам, под какими быстро ширились багровые лужи. Но это был не конец. Раненых накрыла тень — все как один они опрокинулись на спины и изрыгнули фонтаны из собственных внутренностей, настолько мощные, что склизкие ленты кишок извивались в воздухе, а упругие сердца выбивали из приоткрытых ртов ветхие зубы.

— Красота… — довольно улыбалась Хризальтера, пока не заметила труп, у которого сердце, раздув уродливый зоб, застряло в горле. — Всю картину испортил… — проворчала она, и голова мертвеца взорвалась запоздалым салютом большого праздника, однако грустить не стоило: праздник только начинался.