Книга Киборги Нотариуса, страница 106 – Брендон Сандерсон

Вот разве что…

Я замер на месте, вынудив остановиться всех остальных. Я прямо уставился на ближайшего куратора.

— Что происходит, когда находящийся в библиотеке что-то записывает?

Призрак несколько смешался.

— Мы забираем писание, чтобы скопировать. И примерно через час отдаем копию вам.

— А если что-то записать непосредственно перед тем, как расстаться с душой? – спросил я. – Что, если к моменту возвращения копии человек уже превратился в куратора?

Призрак отвел взгляд. Я наставил на него палец:

— Ты не можешь солгать!

— Я могу предпочесть отмолчаться…

— Только не в том случае, когда речь идет о возвращении собственности! – сказал я, не опуская указующей руки. – Если мой отец что-то написал непосредственно перед тем, как вы его забрали, только прямой запрос обязал бы вас отдать копию моей матери… а она его не сделала, потому что не знала о записях. Значит, если с таким запросом обращусь я, вы должны будете отдать копию мне. Так вот! Я обращаюсь! Отдайте мне то, что он написал!

Куратор зашипел.

Потом зашипели все его собратья, висевшие кругом нас.

Я зашипел в ответ.

Я… как бы сказать… не знаю, почему я это сделал. Но вот сделал.

Наконец один из призраков выплыл вперед, неся в полупрозрачной руке кусочек бумаги.

— Это же не считается, как если бы я взял одну из ваших книг? – спросил я на всякий случай.

— Это писание нам не принадлежит, – сказал куратор, швыряя бумажку к моим ногам. Пока спутники в недоумении наблюдали за происходившим, я схватил записку и жадно прочел.

В ней говорилось совсем не о том, чего я ожидал.

Все очень просто. Кураторы, как и большинство существ этого мира, подчиняются законам. Пускай странным, зато нерушимым. Фишка в том, чтобы не обладать душой на момент подписания контракта. Итак, сим я завещаю свою душу моему сыну, Алькатрасу Смедри. В здравом уме и твердой памяти отписываю ее ему, делая его законным владельцем!

Я поднял глаза.

— Что там, мальчик мой? – поинтересовался дед Смедри.

— Вот скажи, дед, – отозвался я, – что ты стал бы делать, решив отдать душу не за какую-то определенную книгу, но желая получить доступ ко всем богатствам библиотеки? Какую книгу ты бы потребовал?

Дедушка пожал плечами:

— Вольски неграмотные, внучок, откуда мне знать! Если отдаешь душу за право рыться в библиотеке, какая разница, какую книгу взять первой?

— А вот есть разница, – прошептал я. – Здесь ведь собраны все знания, накопленные человечеством. Все, за всю его историю!

— И что с того? – спросила Бастилия.

— А то, что здесь можно найти решения всех на свете проблем. Я, например, знаю, какую книгу я бы попросил! – Я перевел взгляд на красные черепа. – Я бы взял книгу, объясняющую, как вернуть душу, отданную кураторам!

На мгновение все ошарашенно замолчали. Потом призраки вдруг поплыли от нас прочь.

— Эй, кураторы! – заорал я. – Эта записка назначает меня собственником души Аттики Смедри! Вы завладели ею, поправ закон, и я требую ее возвращения!

Призраки остановились… и подняли визгливый вой, полный отчаяния.

Один из них внезапно развернулся к нам, сбрасывая с головы капюшон. Вспыхнуло и погасло пламя в глазницах, вместо него возникли человеческие глаза. Череп оделся плотью, формируя орлиные, благородные мужские черты. И наконец полетел в сторону балахон куратора, под которым оказался смокинг.