Книга Талант под прикрытием, страница 85 – Брендон Сандерсон

— Пошли, – сказал я.

Бастилия кивнула. Синг же подошел к куче рваной бумаги – останкам поверженного Оживленного.

— Алькатрас, – позвал он. – Тебе надо на это взглянуть!

Я подбежал к нему:

— Что такое?

И тут я увидел, что в центре бесформенной груды Синг обнаружил некий фрагмент Оживленного, который, скажем так, не до конца еще утратил живость.

Как раз когда я подошел, существо даже село, так что Синг сразу направил на него пистолет. Существо было куда меньше прежнего, зато куда более человекообразно. Вещество его тела все так же составляла испещренная бумага. Новой чертой в облике были два глаза, похожие на стеклянные бусинки.

Я посмотрел на Синга, недоуменно морща лоб:

— Что тут происходит?

— Толком не знаю, – ответил Синг. – Мне, вообще-то, не многое известно об Оживлении. Это темная магия.

— Почему? – спросил я, подозрительно наблюдая за трехфутовым бумажным человечком.

— Такой способ пробуждения жизни в костной материи есть зло, – сказала Бастилия. – Чтобы преуспеть в подобном деянии, Темный окулятор берет толику своей собственной человеческой сущности и заключает ее в стекле Оживления. Из этого-то стекла сделаны у твари глаза. Стреляй, Синг! Если сумеешь попасть прямо в глаз, может, эту штуку и удастся убить.

Бумажная тварюшка склонила голову, вопросительно глядя на пистолетный ствол.

— Толику своей человеческой сущности? – спросил я. – Что это значит, Бастилия?

— Они дают стеклу кое-что из них выпить, – пояснила она.

— Кое-что? А поопределенней нельзя?

Я стоял от нее сбоку и видел, как она напряженно, сузившимися глазами смотрела на бумажного человечка.

— То, в чем заключается человечность, Алькатрас, – сказала Бастилия. – Способность любить, защищать, проявлять милосердие. Поэтому каждый раз, когда окулятор создает Оживленного, он сам становится немножко менее человеком. По крайней мере, все дальше уходит от круга людей, с которыми, например, тебе или мне хотелось бы общаться.

Синг кивнул и добавил:

— Большинство Темных окуляторов считают такое преображение даже за благо.

По-прежнему держа маленького Оживленного на мушке, он наклонился и подобрал клочок мятой бумаги.

— Ты, быть может, решил, что, отдавая свою человечность, Темный окулятор создает существо, наделенное добрыми чувствами, – сказал наш антрополог. – Нет, Алькатрас, это не так работает. Процесс Оживления извращает эмоции, и в итоге возникает существо, имеющее достаточно человечности для поддержания в нем жизни, но ни на йоту более. Недостаточно для того, чтобы эта самая человечность могла заработать как таковая.

Я взял у него листок. Текст оказался читабельным. Наверху страницы стоял заголовок произведения: «Страстный огонь огненной страсти».

— Оживленного можно создать из чего угодно, – продолжал Синг. – Считается, однако, что вещества, способные впитывать эмоции, функционируют гораздо лучше других. Потому-то большинство Темных окуляторов предпочитают использовать графоманские любовные романы, ведь природа объекта определяет и темперамент Оживленного.

— Романтические произведения делают Оживленных вовсе не героями-любовниками, а, наоборот, громилами и приверженцами насилия, – сказала Бастилия. – Зато ума у них как раз дефицит.

— Ясненько, – сказал я, бросая листок. Отдают, значит, толику человечности… И вот у такого-то чудовища до сих пор был в плену мой дедушка. – Пошли, – сказал я, вставая. – И так уже более чем достаточно тут проваландались.