Книга Игры великих, страница 116 – Джон Демидов

— Это уникальная способность? Или её можно как-то… воспроизвести?

Я понимающе улыбнулся, но покачал головой, и сказал:

— Насколько я знаю — эта способность уникальна, и неразрывно связана с классом монарха.

Дмитрия Сергеевича мой ответ немного расстроил. Несколько мгновений он помолчал, а потом настороженно спросил:

— А какой силой как монарх вы обладаете? Если не секрет, конечно.

Я решил следовать своему плану, и совершенно спокойно ответил:

— Я монарх призыва.

Это, судя по всему, очень заинтересовало Жарова. Он явно хотел задать ещё кучу вопросов, но в этот момент у него зазвонил телефон. Сначала он хотел сбросить вызов, но когда он увидел номер вызывающего, то тут же передумал и ответил:

— Да, слушаю.

Я приготовился к новому развлечению, но оказался разочарован, потому что разговор оказался на редкость коротким. Жаров в основном слушал, лишь изредка вставляя короткие фразы:

— Так точно… Беседую с объектом… Да, предварительные договорённости достигнуты, идёт на контакт… Понял… Есть.

Он сбросил вызов, и задумчиво постучал ручкой по своему колену, а его лицо в этот момент стало куда более сосредоточенным и напряжённым. Он немного помолчал, после чего наконец разродился:

— Я понимаю вашу позицию, Сергей Игоревич, но должен сказать, что с большой долей вероятности — её исполнение вряд ли осуществится в том виде, в каком вы её видите, и это совершенно точно решение не моего уровня ответственности.

Он встал, отчего его кресло без колёсиков опрокинулось назад, поправил свою форму, и сказал практически торжественным голосом:

— Во время поездки сюда я связался со своим командованием в Москве, и прямо сейчас мне дали полномочия предложить вам перебраться в столицу. Там вас ждёт встреча с людьми, которые способны принимать решения на самом высоком уровне, и они готовы обсудить все ваши условия при личном присутствии.

Услышав это предложение, я почувствовал небывалое предвкушение. Москва… Высокий уровень… Это звучало одновременно и заманчиво, и опасно. С одной стороны, если я приму это предложение, то налажу прямой контакт с теми, от кого действительно зависит многое, а с другой стороны — приняв его, я попаду в самую гущу бюрократической машины, выбраться откуда будет куда сложнее, чем попасть.

— А если я откажусь? — осторожно спросил я, на что Жаров покачал головой, и с видимым сожалением в глазах, ответил:

— Тогда мы выполним ваши первоначальные требования, в соответствии с которыми вы с Семенихиным получите документы и свободу, но… — он сделал короткую паузу, подбирая слова, а потом решил говорить как есть:

— Но вы останетесь проблемой. Проблемой, которую рано или поздно придётся решать, и далеко не факт, что в следующий раз переговоры с вами будут вести такие же… понимающие люди.

Он не угрожал, а просто констатировал факты, и чертовски мне этим импонировал.

— В Москве, — продолжил Жаров, — вы сможете изложить свои условия непосредственно тем, кто имеет право их принять или отвергнуть. Более того — там вам смогут предложить такие возможности, о которых здесь, в Калининграде, вы даже мечтать не могли. Например — доступ к информации, ресурсы, поддержка в развитии…

— В обмен на что? — прямо спросил я.

— В обмен на вашу лояльность и помощь в критических ситуациях, — так же прямо ответил Жаров. — Государство сейчас находится в состоянии войны на несколько фронтов: аномалии, культисты, внешние угрозы… Люди вашего уровня для него на вес золота, но согласитесь… Золото должно всё-таки быть в оправе, а не просто валяться под ногами.