Книга Рунолог поневоле, страница 31 – Джон Демидов

— Я посмотрел прямо в бездонные черные глаза Ул'Игтина, стараясь показать, что меня этим не возьмёшь, и что я не прогнусь. — Род ла'Хартинг? Это не более, чем милая выдумка для таких, как эта жирная свинья. Мы пришли сюда не в поисках лучшей доли. Мы бежим от силы, с которой не способны справиться.

Я сделал паузу, пытаясь структурировать мысли в единую кучу, и собираясь с духом. Признание в моей ситуации давалось совсем не просто и было равносильно добровольному обнажению горла перед клинком чужого человека.

— Я… Последний из некогда великого рода де'Ларианов.

Всё. Дороги назад больше не было. Сказанное имя повисло в воздухе, и в помещении воцарилась тишина. Ул'Игтин ни единым жестом не показал, что его удивил мой ответ, но вот в его взгляде мелькнуло что-то, что совсем не было похоже на удивление, а скорее… узнавание? Или даже… интерес?

Арганд, услышав, что я так легко выдал свою тайну — затаив дыхание замер на одном месте, смотря на наших гостей настороженным взглядом. Даже шии'иру приподнял голову от пола, уставившись на меня выпученными от удивления глазами. Де'Ларианы. Даже здесь, в этом бандитском углу мира, это имя что-то значило. Когда-то мой род действительно значил очень многое.

— Рудник, — продолжил я, а голос вне зависимости от моих желаний стал жестче и суше. — На нашей земле нашли залежи тиурона. Того самого. — Я заметил, как после упоминания источника всех бед Арганд с силой сжал кулаки, а Ул'Игтин, явно заинтересовавшись, слегка наклонил голову вперёд.

— Не мне вам рассказывать, что тиурон — это легендарный материал для высшего руностроения, источник невероятной силы и предмет бесконечных войн. Наш род пал, и сделал это совсем не в честном бою.

Подлость и жажда наживы более сильных кланов под патронажем Ордена Святых Надзирателей поставили крест на целом роде, который в одну ночь пал жертвой безжалостных интриг и предательства…

Нас вырезали под корень, не оставляя в живых никого. Я остался совсем один. С пустыми руками и таким же пустым будущим. — Я развел руками, указывая на себя, на свою потрепанную одежду, на кровь на собственных руках, которая была не только вражеской.

— Вот и весь рассказ, Верховный Ул'Игтин. Если бы на Арганд — весь род оказался бы уничтожен, а так… Мы перенеслись в пустыню, неподалёку отсюда, и просто искали тихую щель, чтобы зализать раны и как-то встать на ноги, а нашли… — я бросил презрительный взгляд на трясущегося шии'иру, и припечатал: — Это.

Зал в очередной раз погрузился в тишину. Ул'Игтин внимательно смотрел на меня оценивающим взглядом. Его взгляд скользил по моим рукам, по осанке, по глазам, в которых еще тлели угли былого величия и бушевала ярость бессилия. Так же молча он окинул взглядом заляпанный кровью зал, где по прежнему лежали три трупа и мерзко дрожащий толстяк.

На его волевом лице при этом не мелькало совершенно никаких эмоций и оно оставалось совершенно непроницаемым. Он едва уловимо кивал своим мыслям, как будто прямо сейчас сверял мои слова с какой-то своей внутренней меркой.

Казалось, что он не просто слушал меня — он ВИДЕЛ. Видел остатки силы в моих движениях во время боя, видел властную привычку в моей манере стоять и говорить, видел бездну отчаяния и ярости под тонким слоем еле справляющегося контроля.