Онлайн книга «Война за Проливы. Решающий удар»
|
— И даже война, которую в Европе развязал ваш император Михаил, тоже ведет к улучшению этого мира? – воскликнула я. — Ведет, – уверенно подтвердила моя гостья. – Просто на этот раз мы вскрыли и вычистили нарыв, не дожидаясь общего сепсиса. В среднем по Европе ее переустройство обошлось в десятикратно меньшее количество жертв и разрушений, чем если бы это произошло естественным путем, когда противоречия между ведущими державами дошли бы до точки кипения. Тогда война вспыхнула бы сама собой, при самом неблагоприятном для России составе коалиций, и продолжалась бы четыре года, а не чуть меньше месяца. И кто бы тогда ответил за лишние миллионы бездарно загубленных жизней? Как говорится, ничего личного – только государственные интересы. Одним словом, мы славно поговорили, и беседа была весьма интересной. На прощание госпожа Антонова произнесла загадочную фразу: — Дорогая Зинаида Николаевна, запомните: недостаточно видеть символы, в первую очередь нужно уметь правильно толковать их значение. А то можно нечаянно совершить ошибку, за которую потом будет мучительно больно. Не знаю, что я буду делать с этим новым знанием, но понимаю, что оно мне дано не просто так. После этого разговора я укрепилась в мысли, что будущее России не только в руках императора Михаила и его советников вроде госпожи Антоновой, но и у той части русского общества, которое умеет думать и чувствовать, чтобы затем выложить эти мысли и переживания на лист бумаги. Единственное, что мне не удалось прояснить, это слова госпожи Антоновой по поводу непоправимых глупостей, которые мне еще не удалось натворить. Каждый раз, когда я пыталась намекнуть на эти слова, моя гостья уходила от ответа ловко, как опытный фехтовальщик. И поэтому мне кажется, что это не последний такой разговор. Должны быть и другие… 18 августа 1908 года, вечер, Западный фронт. То, что с обходным маневром через Бельгию и Люксембург получилось нехорошо, французское командование поняло еще восьмого августа, когда части пятой армии, следующие в походных колоннах без разведки и даже головных дозоров, на бельгийско-люксембургской границе в упор наткнулись на окопы, только что отрытые германскими авангардами. Обходная операция с ударом во фланг и тыл ничего не подозревающего противника тут же превратилась во встречное сражение, когда одна сторона слепо ломит вперед, а другая сочетает упорную оборону ключевых пунктов с маневренными действиями подвижных соединений. Когда читаешь о французских уставах периода первой мировой войны, а потом вспоминаешь о многократно раскритикованных красных маршалах: Тухачевском, Тимошенко, Кулике, а также о многих других авторах поражений РККА летом 1941 года, непроизвольно возникает мысль, что этим деятелям в их юнкерские и кадетские годы тактику читали по переводным французским учебникам. Слишком уж все похоже. И упор на высокий боевой дух (в советском варианте – на пролетарскую сознательность), и отказ от резервов, и презрение к разведке: мол, стремительный штыковой натиск способен побеждать даже в самой безнадежной ситуации. Передовая военная мысль: аля-улю, пуалю, малой кровью на чужой территории. Итак, в условиях встречного маневренного сражения немецким генералам на протяжении всего приграничного Арденнского сражения удавалось поддерживать связь со сражающимися подразделениями и управлять их действиями. А вот французское командование уже к исходу вторых суток боев стало выпускать из своих рук нити управления, а на третий день, то есть одиннадцатого августа, большая часть французских полков, или даже батальонов, дралась уже сама по себе. К тому моменту резервы из состава стремительно раскулачиваемой четвертой армии вводились в бой второпях мелкими группами, без разведки и учета реальной обстановки, поскольку французское командование уже не ставило задачу на продвижение вперед, а лишь стремилось сдержать все усиливающееся давление немецкой пехоты. В противном случае уже свежие германские силы угрожали ударом во фланг и тыл сражающейся за Мец третьей армии. Пободавшись еще немного во встречных боях с превосходящим противником, французы стали отходить туда, откуда пришли, то есть в район Седана. Вот тебе, месье Пикар, и контрудар. |