Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 65 – Александр Борисович Михайловский

— В таком случае, - сказал Сергей-младший, - мы предоставляем вам возможность стать нашими товарищами, остаться на этой галере в качестве ее постоянного экипажа и добровольно налегать на весла без всяких надсмотрщиков, потому что это ваше общее дело. В противном случае мы высадим вас на берег с выходным пособием в виде ножа в одни руки и позволим проваливать на все четыре стороны, ибо таково наше кредо - не держать рабов, а иметь дело только с вольными людьми, сотрудничающими с нами по собственному желанию. Только сразу предупреждаю, что в таком случае вы никуда не придете. Тут, в этом мире, существует только одна цивилизованная страна, называющаяся Народная Республика Аквилония, а во всех остальных землях царит самая крайняя дикость, люди одеты в шкуры и вооружены только камнями.

После того, как слова младшего прогрессора перевели на все возможные европейские языки, один из гребцов, здоровенный детина (видимо, неформальный лидер команды), спросил на французской мове:

— Неужели, монсеньор, возможно так, чтобы какие-нибудь люди добровольно занимались таким адским трудом, как гребля на галере-каторге?

— Как тебя зовут, человек? - спросил Сергей-младший.

— Местные называли меня Старый Нечестивец - за то, что я дольше других моих товарищей, продержался в живых на этой галере, но так и не перешел в их поганую веру, - ответил гребец.

— Да нет, - нахмурился младший прогрессор, - назови мне свое человеческое имя, что ты носишь от рождения, а не ту собачью кличку, которую присвоили тебе эти разбойники.

— Я вас понял, монсеньер, - ответил гребец, - меня зовут Арно де Ланжевен, я дворянин и морской офицер, имевший несчастье попасться в руки морским разбойникам. Тем, что побогаче, дают возможность выкупиться из плена, но я сразу заявил, что у моей семьи нет на это денег, а потому меня продали в гребцы.

— Так вот, господин де Ланжевен, - сказал Сергей-младший, - викинги на драккарах гребли совершенно добровольно, ибо в весле заключались их собственная жизнь и смерть их врагов, и никто не мог противостоять им в те времена, потому что на их кораблях не было рабов и слуг, а только бойцы.

— Так, монсеньор, где викинги на драккарах, а где мы на галерах? - под невеселый смех товарищей спросил неформальный вожак команды гребцов.

— А чем вы хуже викингов? - спросил младший прогрессор. - Хотите, я своей властью переименую вашу каторгу в драккар «Быстрый»?

— А насколько велика ваша власть? - задал следующий вопрос французский дворянин.

— Я полномочный представитель Правящего Сената Аквилонии, - ответил Сергей-младший, - и имею право предлагать людям присоединиться к нашему государству, принимать присягу на верность, судить за преступления и миловать тех, кто в них раскаялся. Но последнее к вам пока не относится, потому что вы еще не совершили ничего предосудительного. Люди, которые нанесли поражение пиратам и стоят сейчас со мной рядом - это наши товарищи, уже принявшие подобное решение, и от вас я жду того же. Мы принимаем к себе всех добрых людей и беспощадно избавляемся от злых, потому что таков еще один наш принцип.

— Монсеньор, скажите, вы христианин? - задал еще один вопрос де Ланжевен.

— Разумеется, господин де Ланжевен, я христианин и товарищи мои тоже добрые христиане. Именем Отца, Сына и Святого Духа клянусь, что говорю вам одну лишь только правду, - сказал Сергей-младший, широко перекрестился справа налево, потом вытянул из под ворота гимнастерки нательный крест и приложился к нему губами. - Волей всемогущего Господа вас и ваших мучителей из вашего родного времени забросило сюда в мир прежде всех времен, после чего вы оказались преданными в наши руки. Ваших бывших хозяев мы убили без всякой пощады, ибо истово ненавидим тех, кто считает возможным для себя владеть другими людьми, и теперь речь идет только о вашей судьбе, решить которую предстоит вам самим. Если вы добровольно пойдете с нами к новой жизни, то спасетесь, а если отвергнете этот дар осознанной свободы, то погибнете, и не будет в том ничьей вины, кроме вашей собственной. Мы никого и ни к чему не принуждаем, а только даем человеку сделать добровольный выбор. Аминь.