Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 125 – Александр Борисович Михайловский

— А мне этот господин Петров совершенно не показался, - напуская на себя солидность, сказал лейтенант Купреянов. - Мальчишка-с!

— Так вам бы и Петр Великий году так в тысяча шестьсот восемьдесят девятом тоже бы не показался, ибо тогда он тоже был мальчишкой, - с иронией парировал командир «Опричника». - Нет, есть в этом господине Петрове нечто такое особенное, чего сразу не выразить словами. Пример тому - адмирал Толбузин, который явно признал старшинство этого действительно очень молодого человека. И в то же время видно, что между этими двумя людьми существует взаимное уважение и доверие... Но сейчас следует говорить совсем не об этом, господа. Наше дальнейшее промедление со сходом на берег становится уже совершенно неприличным. Николай (лейтенант Купреянов), распорядитесь, чтобы на воду спускали шлюпки. Нашей команде тоже пора присоединиться к общей компании.

— Петр Александрович, быть может, не стоит прямо сейчас отпускать на берег нижних чинов? - обеспокоенно спросил тот. - А то как бы чего не вышло - уж больно свободные нравы демонстрируют господа аквилонцы в отношениях между выше- и нижестоящими...

— Мы не можем вечно прятать наших матросов от аквилонских соблазнов, - вздохнул капитан-лейтенант СеЛиванов. - Вы же все слышали своими ушами. Или мы присоединяемся к этим людям, и тогда они нас принимают как своих, или отделяемся, влачим жалкое существование, и в итоге дичаем или погибаем. Или вы рассчитываете, что мы, забившись в какой-нибудь глухой угол, сможем создать свое собственное государство? Я лично в себе подобных талантов не чувствую. Мы, конечно, будем похрабрее, чем наши милые «датчанки», которые сложили лапки и собрались умирать, но длят решения подобной задачи одной храбрости недостаточно. Даже ваш Папа, будучи главноуправляющим русских колоний в Америке, был не сам по себе, а опирался на всю мощь Российского государства, которое присылало ему людей и припасы.

— Все это верно, Петр Александрович, но все равно я сомневаюсь в целесообразности данного шага... - сказал лейтенант Купреянов. - Быть может, мы как-нибудь сами?

— Да что я с вами разговариваю, господин лейтенант! - рассердился командир «Опричника». - Выполняйте мое приказание, или я для вас уже не командир?

— В таком случае, Петр Александрович, я буду вынужден вас... убить! - сказал Николай Купреянов, решительно расстегивая кобуру с револьвером Смита и Вессона первой модели, купленным им по случаю в Шанхае.

— И долго вы сами думаете после этого прожить? - иронически прищурив один глаз, спросил Селиванов. - Я-то смерти отбоялся еще на войне с господами европейскими коалиционерами, а вы - человек молодой, не знающий, с каким грохотом рвутся на батареях британские и французские бомбы. При этом наши с вами матросики тут рядом, все видят и слышат. Смерти они тако же не боятся, ибо все бывалые, зато сгинуть безвестно по вине глупого мальчишки, испугавшегося аквилонских порядков, никто из них не хочет. Едва только вы сделаете выстрел, как они скрутят вас в бараний рог и отдадут на суд господину Петрову и адмиралу Толбузину. Сами они тогда будут чисты, ибо не допустят ни малейшего самоуправства, а вас еще до заката солнца повесят тут же на иске рея, аки мятежника, поднявшего руку на своего командира.