Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 124 – Александр Борисович Михайловский

— Удивительный порядок, господа! - сказал своим офицерам капитан-лейтенант Селиванов. - Ясно же, что все эти люди из разных краев и даже разных времен, но выглядит все так, будто это одна команда, действующая между собой в полном согласии. И, что удивительно более всего, значительная часть этой команды - это бабы и девки какого-то особенного дикого вида. Наши прекрасные «датчанки», хотя и родились в мужском роде, и рядом не стоят с этими неистовыми фуриями, которые с неведомой обычным бабам храбростью то лезут на мачты фрегата, ловко управляясь с парусами, то с заправским видом носят на плече тяжелое солдатское ружье.

— Тогда, Петр Александрович, - глубокомысленно произнес штурманский подпоручик Филиппов, - этих самых аквилонок следует называть не бабами и девицами, а натуральными амазонками. Интересно, насколько они хороши при ближайшем рассмотрении?

— Вот когда сойдем на берег, - хмыкнул командир «Опричника», - тогда и рассмотрите их вблизи во всех подробностях. Да и потом времени для этого у вас будет более чем достаточно. Но только я вас прошу во время знакомства не переходить ту невидимую черту, что отделяет невинный флирт от неприличного предложения. Как я понимаю, в последнем случае самое малое, что вас ждет, это пощечина тяжелой ручкой дамы, привыкшей каждодневно карабкаться на мачты или заправски управляющейся со штуцером.

— А что, Петр Александрович, вы все-таки надумали присоединяться к этой Аквилонии? - спросил лейтенант Купреянов.

— А что, Николай, у нас есть какой-то иной выход? - вопросом на вопрос ответил тот. - Местная земля еще совершенно пустынна и дика, в противном случае в этом весьма удобном для жизни месте находился бы город или хотя бы рыбацкая деревушка. Закрытая от ветров с океана гавань, пресная вода, недалекий лес, который можно пустить на постройки, и при этом нас тут не встречает ни единый человек... Все точно так же, как мы наблюдали на том месте, где прежде стоял Кейптаун. Странно же, господа... Никто не назовет меня трусом, но от таких обстоятельств жуть пробирает до самых костей.

— Удивительно, Петр Александрович, - хмыкнул лейтенант Суслов, - а ведь мы почитали вас за железного человека, который без страха и сомнений твердой рукой вел нас к неведомой цели.

— Это было верно, Константин, когда мы были затеряны в бескрайнем океане, - ответил Селиванов, - да и потом, в Столовой бухте, когда мы уже знали, где находимся, но еще не ведали, чем, где и когда завершится это приключение. Но теперь у меня такое чувство, что я привел вас туда, куда нужно - к цивилизованным людям, готовым принять нас как своих, а потому снова могу проявлять обычные человеческие слабости: бояться таинственного и неизведанного и при случае напиваться в порту до потери сознания.

И как раз в этот момент на фрегате по трапу стали спускаться женские фигуры в длинных белых одеждах и накидках на голову, при виде которых у офицеров «Опричника» от удивления открылись рты.

— Господа... - мичман Карякин выглядел до крайности потрясенным, - так ведь это же... монахини!

— Точно, монахини, - подтвердил капитан-лейтенант Селиванов и через некоторое время добавил: - А на берегу их встречает сам адмирал Толбузин, да-с! Целует ручку одной из них - скорее всего, матери-настоятельнице - и та благосклонно принимает от него этот жест мужского внимания. А вот с господином Петровым монахини раскланиваются с почтением, почти как с августейшей особой, но видно, что и тот к ним относится со всей возможной благосклонностью...