Книга Мир до начала времен, страница 98 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Мы растем быстрее, чем рассчитывали, и даже быстрее чем можем себе позволить, – озабоченно произнес по этому поводу Андрей. – Надо срочно искать какой-то достойный выход из этой скользкой ситуации. Когда ты предлагал менять местных баб на ножи, я, собственно, не предполагал, что будет такой ажиотаж.

— Я тоже на это не рассчитывал, – ответил я, – потому что забыл, что бывало во время оно, при почившем в бозе СССР, когда в магазины «выбрасывали» какой-нибудь дефицит. Но, к счастью, у нас действительно есть вполне приличный способ решения этой проблемы.

После того разговора я собрал глав французских семейств (обитающих в больших, выстроенных на вырост, домах, сейчас еще почти пустых), а также их старших матрон и попросил их принять квартиранток на постой и первичное воспитание. И никто из наших уже изрядно обрусевших «воспитанников» не отказался выполнить нашу просьбу.

— Мы все сделать, месье Петрович, – как глава клана, за всех сразу ответил Ролан Базен, – мы их принять и учить как правильно жить, как вы принять нас. Не так ли, Пат?

— Да, дорогой, – подтвердила Патриция Базен, в девичестве Буаселье, – мы все сделать как надо.

На этом обсуждение вопроса расселения закончилось, и началась практическая работа. Новопоступивших женщин и детей мыли в бане, стригли, чтобы избавить от насекомых и в знак перехода в новое племя, и после короткой передержки в казарме, пока их одежда прожаривалась, направляли в прикрепленные семьи. Инструкторами и переводчиками при этих семьях мы назначили приставших к нам год назад вдов из клана Северных Оленей. Они ни в какую не хотели возвращаться в родной клан, и я решил, что если мой шурин будет артачиться, я предложу ему выкуп по одному ножу за женщину – то есть двойную цену против обычной.

Собственно, когда при виде ножей у Ксима загорелись глаза, как и всех прочих вождей, я понял, что больших проблем с ним не будет. И в самом деле, когда я предложил ему за двойную плату оставить у нас уже обученных женщин, тот только вяло махнул рукой.

— Пусть будет так, Великий шаман, – перевела мне Фэра его ответ, – я уже понял, что эти женщины все равно не смогут жить в моем клане. Они принесут с собой те порядки, к которым привыкли в твоем племени, взбунтуют остальных баб, мы будем их за это убить, а потом ваш главный охотник оторвет нам за это головы. Зачем нам такие проблемы? Так, как ты придумал сейчас, гораздо лучше. Мы отдаем тебе женщин, берем ножи и чашки-плошки, после чего не имеем друг к другу никаких претензий.

— Тогда, как мы уже говорили тебе раньше, рано или поздно твой клан исчезнет, – сказал я.

— Я тоже это понимаю, – сказал Ксим, – но другим охотникам объяснять бесполезно. Старые порядки им милее такого расплывчатого понятия, как будущее. Даже я с трудом понимаю, как можно планировать свою жизнь больше, чем до следующей весны, а остальные и вовсе живут только одним днем, потому что обо всем должен думать вождь, его для этого и выбирали. А если вождь не нравится, то его можно прогнать и выбрать нового. И хватит об этом. Ты мне лучше скажи, друг Петрович, откуда в твоем племени взялась вон та большая плавучая пещера с тремя деревьями?

— На этой пещере, называемой «фрегат», в наш мир по воле Великого Духа приплыли люди из другого времени, – ответил я. – Они тоже думали только на один день вперед, а потому все умерли, не сумев пережить даже начала прошлой зимы. Мы нашли этот фрегат уже этой осенью, когда все там были мертвы почти год, и своими силами привели его сюда, чтобы он служил уже нам.