Книга Операция «Гроза плюс», страница 8 – Александр Борисович Михайловский

Хорошо, что никто в Думе, или не дай Бог в несистемной оппозиции, так и не пронюхал, на что именно были выделено финансирование. А то позору не оберешься. Российская Федерация тратит бюджет на создание машины времени! Круче был бы только вечный двигатель. Кстати, а что там такого срочного у товарища Одинцова? Этот зря не приедет, скрытен и самостоятелен настолько, что и ранее из-за этих качеств считался наказанием для любого начальства. Кстати, действительно, наверное, у этого самого «Позитрона» закончились деньги и, сейчас Президента будут, что называется, «разводить». Вот в таком сумрачном настроении глава государства прошел свой кабинет, куда с минуты на минуту должны были пригласить нежданного гостя.

Одинцов, как ни странно, находился в отличнейшем расположении духа. Крепко пожав Президенту руку, он поздоровался с тем небольшим оттенком фамильярности, который допускается при прошлой службе в одной конторе, — Доброе утро, Владимир Владимирович, — после чего на свет божий появилась большая кожаная папка. Гипотеза о выклянчивании дополнительного финансирования затрещала по всем швам.

Усевшись за свой знаменитый стол, Президент побарабанил пальцами по столу, чуть наклонил вбок голову, и заинтересованно спросил, — Ну-с, Павел Павлович, чем порадуете?

В ответ, Одинцов хитро улыбнулся и, раскрыв свою знаменитую папку, с небольшой хрипотцой в голосе произнес, — Товарищ Президент, полный успех!

После такого заявления в кабинете наступила такая тишина, что стало слышно, как в углу жалуется на жизнь стойкая зимняя муха.

— Неудачи предыдущих экспериментов, — сказал куратор проекта, — объяснялись тем, что временной барьер — это стена в которой есть узкие щели. Последний вариант машины профессора Зайцева, он как бы ощупывает эту стену в поисках таких щелей в прошлое. — Павел Павлович не прекращая доклада извлек на свет божий несколько отличных цветных фотографий, явно снятых с одной точки и в одном направлении, и веером разложил их перед главой государства, — Все эти фото сделаны вчера-позавчера. Видите разницу? Вот это наш аэродром сегодня. Вот, он же 15 июня 2008 года, — при упоминании 2008 года Президент поморщился, как от зубной боли, а Одинцов, выдержав паузу продолжил, — Вот он же 2 ноября 1990 года, и он же 25 июня 1940 года, точнее это то место, где он будет впоследствии построен…

Президент задумчиво перебирал фотографии, пытаясь привести в порядок свои мысли. В словах Одинцова он не усомнился ни на йоту. Ложь со стороны таких людей, как он, была исключена. Он был «свой», и этим все было сказано. Теперь следовало понять, что же следует делать дальше. Ведь на что-то, в принципе, он рассчитывал, когда открыл этому профессору Зайцеву финансирование, и приставил к нему Одинцова. На что именно? — На то, что машина профессора позволит ему задним числом исправить некоторые собственные ошибки? Получается, нет, не позволит. В июне 2008 поздно было что-либо исправлять — поезд уже ушел.

Эх, если бы он тогда был такой умный как сейчас. Если бы это был июнь предыдущего года, тогда он, получив подсказку, смог бы переиграть с преемником, выбрать другого человека, или поменяв конституцию, самому пойти на третий срок. Но чего нет, того нет. И одно фото оказалось аккуратно отложенным в сторону за ненадобностью. Там нечего менять, да и изменить уже ничего невозможно.