Книга Операция «Гроза плюс», страница 139 – Александр Борисович Михайловский

— Понял я, понял, товарищ старший сержант, — нехотя ответил Нигматуллин, снимая с вьючной лошади специальное ружье, стреляющее шприцами с усыпляющим составом, — тогда оно само так получилось.

— Сама только муха в рот залетает, — наставительно произнес командир отделения, и махнул рукой, — Давай ребята вперед и, чтоб по тихому.

Егерь, обычно назначаемый в таких случаях коноводом, подобрал брошенные поводья, и спешенное звено из пяти человек и четырех волкособов, стараясь быть незаметными, двинулось вперед.

Взрослый кобель остался с коноводом, внешне беззаботно чухаясь, но на самом деле внимательно принюхиваясь и прислушиваясь к окрестностям. Зрение у псовых — не самое важное из чувств. Видят они неважно, в монохроме, метров на тридцать-сорок, да и в движении картинка смазывается. А вот нюх и слух — совсем другое дело. Как говорится, «вздохнет француз — известно кардиналу».

Но в арьергарде все было спокойно. Самое же важное и интересное происходило совсем в другом месте. Короче, тихо не получилось. Где-то впереди, сначала раздался громовой рев пещерного льва, а за ним громкий отчаянный вскрик боли. За ним последовали звуки человеческого голоса, Люди истошно кричали, слышны были гортанные отрывистые слова незнакомого языка.

Уже в самом конце, завершая звуковое сопровождение происходящей невдалеке трагедии, прозвучал, поднимающий волну адреналина, охотничий вой четырех волкособов. Охота началась, и еще никто не знает, кто там будет охотником, а кто жертвой. Самое неудачное решение в таких случаях — бежать наобум на шум схватки. Так можно с ходу нарваться на раздачу. Поэтому, приведя оружие наизготовку, и контролируя все вокруг, егеря двинулись вперед, взяв своего лейтенанта в «коробочку». Тем более, что голоса волкособов подсказывали кинологу, что они уже управляют ситуацией. Еще немного и все будет тип-топ.

Картина, отрывшаяся глазам егерей, говорила о том, что они пришли вовремя. На расширении тропы они увидели двух человек, одетых в рубахи и штаны из сыромятной кожи. Оба были коренасты, невысоки и безбороды. Один полулежал на земле, и его левая лодыжка была неловко вывернута в сторону. Другой стоял над ним, сжимая в руках тяжеленный дрын, с остро заточенным и обожженным на огне острием. Его оружие было направлено в сторону угрожающе присевшего перед прыжком пещерного льва. Молодой самец, уже покинувший родителей, но еще не вошедший в силу, чтобы собрать свой собственный прайд. Если бы с ним были четыре-пять взрослых самок, людей не спасло бы никакое копье. Сейчас пещерный лев был озадачен. И даже не тем, что маленькое двуногое существо храбро наставило на него, такого большого и сильного свою ветку, а не убегает прочь, бросив раненого товарища. Его смущали четыре серых убийц, неожиданно вмешавшихся в его охоту, и грозящих вырвать добычу прямо из пасти. Они уже закружили вокруг него свою знаменитую карусель, что заставило льва пятиться, в попытке прикрыть свой зад колючими кустами.

— Серые, — озадаченно рычал лев, — я с вами не ссорился, идите своей охотничьей тропой, а я своей.

— Эй ты, гривастый придурок, — надсмехались над ним волкособы, — ты не тронешь этих людей, потому что так приказал Старший. Так что, вали отсюда в свою пещеру, а то сейчас придут наши Люди, сделают бах-бах, и будет из твоей шкуры коврик на стене.