Онлайн книга «Операция «Гроза плюс»»
|
— Высокоточные — это те, что имеют управляемую траекторию падения, — ответил Захарову сопровождающий, — такие бомбы поражают не среднеарифметическую площадь, а какую-то конкретную цель. Чем меньше круговое отклонение от намеченной точки, тем точнее боеприпас. Если вы способны уложить в круг радиусом метр, бомбу способную пробить пятьдесят метров бетона и гранита, и взорваться в самой сердцевине вражеского центра управления, то значит, что вы этим самым получаете возможность достигать стратегических целей единичными ударами. То же самое ОДАБ, то есть боеприпас, снаряженный вместо обычной взрывчатки, ну, к примеру, бензином. Первый, внутренний детонатор, вызывает распыление горючей смеси в воздухе, а несколько внешних, закрепленных на корпусе, сработав с задержкой в одну-две секунды, вызывают ее воспламенение. Процесс напоминает работу поршневого двигателя, лишь с той разницей, что энергия взрыва канализуется не в работу мотора, а в создание ударной и термической волны. Ударная волна настолько мощная, что единичной бомбы попавшей в здание германского Рейхстага или Вестминстерского аббатства хватит для того, чтобы эти сооружения превратились в кучу мелкого щебня высотой в полтора — два метра. Искать человеческие тела под руинами будет полностью бесполезно, ибо эти боеприпасы превращают их в фарш. — Ну да, — вздохнул Захаров, — война дело страшное. Кстати, а это что за громила, — он указал на стоящий сразу за Ту-95 Ан-22, - тоже бомбардировщик? — Нет, Георгий Нефедович, — ответил сопровождающий, — это Ан-22, военно-транспортный самолет. Способен доставить 60 тонн груза на три тысячи километров, и на той же заправке вернуться обратно. Не нуждается в бетонированных площадках, достаточно полутора километров просто ровного поля. В двухпалубном варианте способен перевезти до семисот человек без экипировки. Имеющиеся в нашем распоряжении двенадцать единиц мы хотим предложить в качестве средства обеспечения связи находящихся в рейде Ударных Армий с Большой Землей. Туда боеприпасы, топливо, медикаменты, людское пополнение, обратно наши раненые и ценные пленные. Один два рейса в день в зависимости от удаленности маршрутов… Генерал Захаров переглянулся с Ильюшиным и Поликарповым, потом кивнул, — Спасибо, Константин Николаевич, мы доложим по команде… — а Ильюшин добавил, — все возможно, если цена при этом не будет чрезмерной. — Не будет, — усмехнулся их экскурсовод, — но это уже не наш с вами вопрос, на это товарищ Косыгин есть, у него голова большая пусть она за цену и болит. Кстати, товарищ Ильюшин, обратите внимание, штурмовик Су-25, в какой-то мере наследник вашего знаменитого Ил-2. Бронированный, скорость до девятисот километров в час, боевая нагрузка до четырех с половиной тонн. Дадим Георгию Нефедычу на нем полетать, и если будет добро, предложим к поставке до 150 единиц. На этом товарищи извините с готовыми самолетами все, вся прочая авиатехника нашего времени, даже фронтовая, требует бетонных аэродромов и срока освоения превышающего год, а значит — не является предметом нашего сегодняшнего обсуждения. Но, разговор на этом не закончен, товарищи, у нас еще есть предмет для обсуждения. Прошу пройти в то здание… Там же, полчаса спустя. В небольшой комнате гостей из СССР ожидало несколько человек самых разных возрастов. Человек, сопровождавший их по комплексу летно-испытательного института, сначала представил Поликарпова, Ильюшина, и Захарова, а потом сказал, — Товарищи, когда руководство страны обратилось к нам с просьбой составить аналитический обзор на тему того, что можно было бы изменить в советских ВВС и авиационной промышленности с помощью современной России, мы попросили заняться этим делом группу наших молодых, но уже проявивших себя сотрудников. Товарищи Поликарпов и Ильюшин, попрошу вас не обижаться, на своего рода претензии, и внимательно отнестись к предложениям. На стороне этих молодых людей свежий взгляд и знание основных путей развития авиатехники. Кто будет докладывать? Ты, Евгений? Прошу. |