Онлайн книга «Разворот на восток»
|
Впрочем, иногда меня посещали тайные мысли о том, что я мог бы кое-что изменить в стране к лучшему, если бы из меня не сделали послушную марионетку. Да, порой я тешил себя такими раздумьями. Легко размышлять, когда знаешь, что смелые мечты все равно неосуществимы в силу обстоятельств… В своих тайных грезах я ненадолго становился могущественным и самостоятельным правителем, с которым считаются сильные мира сего, который принимает дерзкие решения и командует армиями, которого искренне любит и уважает народ. Но я никогда не рискнул бы поделиться с кем-нибудь своими соображениями, прекрасно понимая, что в этом случае меня быстро «вернут в реальность», и это возвращение может быть весьма болезненным. Я это понял давно. Все, в чем я пытался проявлять хоть какую-то самостоятельность, на корню пресекалось, осуждалось и запрещалось. Так что мне оставалось только быть покорным и делать все так, как диктуют приставленные ко мне японские кураторы, которых следовало бы назвать просто надсмотрщиками. Но, по крайней мере, жизнь моя была относительно спокойной, хотя, конечно же, в ней не хватало остроты и воодушевления, благородных устремлений и ярких побед – того, к чему человеку, и тем более императору, свойственно стремиться. Вообще я всегда искал какую-то Идею… Просто Идею – для того, чтобы увидеть хоть какой-то смысл в довольно унылой и однообразной действительности. Идею стройную, привлекательную, которая внесла бы порядок в мое мировоззрение, дала бы ответ на многие вопросы. Ведь все, чем был заполнен мой разум, представляло из себя какое-то дикое невозделанное поле с редкими ростками сомнительной рациональности. Я как-то внутренне чувствовал, что такая идея существует, но мне нет к ней доступа и, возможно, никогда и не будет. Потому что паутина предначертанности, которой я был опутан с самого рождения, не позволит мне познать то, что доступно свободным. И вот сейчас настала очередная веха в моей жизни. Я вынужден бежать. Наверное, это и вправду конец, и мне больше никогда не суждено занять высокое положение. Скорее всего, я останусь в истории как последний император Маньчжурии… Меня всегда внутренне коробило несоответствие этого моего титула и реального положения дел, хотя об этом никто не догадывался. Я был удобен японцам, мною успешно пользовались, благоволя и щедро одаривая за безоговорочное послушание. Я не был облачен настоящим величием и мощью. Но я исправно играл свою роль. На что я надеялся? Да ни на что. Просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Я приучил себя к мысли, что один ничего не смогу изменить. Все мое детство было подготовкой к этой роли, и никого не волновало, чего хочу я сам и на что я способен. С ранних лет я научился сносить горькие обиды и разочарования, так что все это в дальнейшем это уже никак на меня действовало. Ничтожеством я был лишь сам для себя. Искусство покоряться чужой воле, извлекая для себя привилегии – вот мое главное достоинство, в полной мере оцененное японцами. Зная о себе все, я прикрыл свое критическое самосознание блеском и привилегиями императорского существования. Но при этом надо мной не переставало довлеть ощущение непрочности моего положения. Впрочем, так всегда бывает с теми, кто решил не искать лучшей доли, кроме как стать игрушкой в руках капризной судьбы… А она такова, что сегодня ты играешь роль императора, находишься в довольстве и неге, а завтра старый мир рушится, так что уже ничего не возвратится вспять. Победив в Великой Европейской Войне, где, как говорил Наполеон, Бог оказался на стороне самых больших батальонов, Большевистская Россия с ленивой тигриной грацией обернулась на Восток и, увидев врага, который когда-то давно нанес ей жестокое оскорбление, оскалила зубы в предвкушении кровавого пиршества. Зверь прыгнул ровно в сороковую годовщину начала первой русско-японской войны. Все люди в моем окружении, да и я сам, были в растерянности, ведь русские не стали ждать первых теплых весенних дней, а ударили всей своей мощью в тот момент, когда маньчжурские степи были скованы лютыми морозами. |