Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 464 – Александр Харников

Все это я озвучил своему гостю. Кадудаль, что называется, не моргнув выслушал меня и сказал, что он вряд ли сможет жить у себя Бретани как обычный фермер даже на генеральскую пенсию.

— Боюсь, мсье, что политические течения снова подхватят меня и вынесут туда, где мне придется иметь в качестве противника генерала Бонапарта. А он, как я слышал, крайне нетерпим к своим недоброжелателям. И все повторится сначала. Нет, уж лучше я спокойно дождусь, когда этот новый Цезарь свернет себе шею во время очередной военной авантюры. Правда, после его смерти в стране начнется смута, которой воспользуются алчные соседи Франции. Прожив некоторое время в Англии, я понял, что эта страна первой окажется в числе тех, кто бросится делить наше наследство. И деньги, которые она выплачивала мне – это не пожертвования на нужды изгнанного из страны пока еще претендента на престол графа Прованского, а субсидии на то, чтобы во Франции как можно дальше шла гражданская война.

— Вы правы, генерал, – ответил я. – Именно этого и добиваются англичане. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. За деньги, которые Британия выплатила роялистам, она получит сполна после того, как брат казненного якобинцами короля усядется в Париже на трон своих предков. Только что тогда останется от Франции?

— Я не стану с вами спорить, мсье. – Кадудаль нахмурился и покрутил головой, словно воротник рубашки резал его могучую шею. – Но что тогда мне остается? Вечно торчать в эмиграции, вдалеке от своей милой Бретани? Поверьте, эта пытка будет пострашнее той, которой бы меня подвергли якобинцы, если бы им удалось поймать меня и бросить в камеры Консьержери^[187].

— Генерал, а вы знаете, что, уладив дела домашние и примирив французов, Первый консул Бонапарт намерен провозгласить себя императором Франции? – спросил я. – Учитывая, что Наполеон еще сравнительно молодой человек, он сможет основать новую династию, которая и станет править Францией. А Бурбоны останутся вечными эмигрантами, которые ради того, чтобы свести концы с концами, будут вынуждены выпрашивать деньги у недоброжелателей Франции.

Кадудаль после моих слов поморщился. Похоже, что и он в душе пришел к такому же выводу. Этот сильный и энергичный человек не годился для политических интриг. Его стихией была борьба. Роль же просителя, покорно ожидающего в прихожей милостыни, генералу явно не нравилась.

— Мсье, – наконец произнес он, – я полагаю, что вы пригласили меня в Петербург для того, чтобы сделать мне какое-то предложение? Мне было бы интересно его услышать.

— Вы правы, генерал, – ответил я. – Самое простое и бесхитростное предложение – перейти на службу Российской империи. Наш государь ценит храбрых и умных военачальников. Чин вам сохранят, должность найдут. Мы можем вам обещать, генерал, что вам не придется сражаться со своими бывшими боевыми друзьями. У России много врагов, и нам приходится отбивать нападения на наши рубежи не только с запада… Второе предложение – вы возглавите подразделение, которое мы назовем «партизанским». Опыт ведения боевых действий в условиях гражданской войны у вас имеется. Мы хотели бы использовать ваш опыт, оружие, специально предназначенное для ведения боевых действий не на поле боя, а в тылу противника, и создать подразделение, которое могло бы с началом боевых действий нападать на вражеские обозы и небольшие отряды, помогая тем самым своим войскам.